Вопросы гуманизма — уважения к человеку — интересовали людей давно, поскольку непосредственно касались каждого живущего на земле. Особенно остро эти вопросы поднимались в экстремальных для человечества ситуациях, и прежде всего во время фажданскои войны, когда фандиозное столкновение двух идеологий поставило человеческую жизнь на фань гибели, не говоря уже о таких “мелочах”, как душа, которая вообще находилась в каком-то шаге от полного разрушения. В литературе того времени проблема выявления приоритетов, выбора между жизнью нескольких человек и интересами большой группы людей решается неоднозначно разными авторами, и в дальнейшем мы попробуем определить, к каким выводам приходят некоторые из них.
К числу наиболее ярких произведений о фажданскои войне относится цикл рассказов И.Бабеля “Конармия”. И в одном из них высказана крамольная мысль об Интернационале: “его кушают с порохом и приправляют лучшей кровью”. Это рассказ “Гедали”, представляющий собой своеобразный диалог о революции По ходу делается вывод о том, что революция должна “стрелять” именно в силу своей революционности. Ведь хорошие люди смешались со злыми людьми, делая революцию и одновременно противодействуя ей. С этой идеей перекликается и повесть А.Фадеева “Разгром”. Большое место в ней занимает описание событий, увиденное глазами Мечика — интеллигента, случайно попавшего в партизанский отряд. Ни ему, ни Лютову — герою Бабеля — солдаты не могут простить наличия очков и собственных убеждений в голове, а также рукописей и фотографий любимой девушки в сундучке и прочих подобных вещей. Лютое приобрел доверие солдат, отняв у беззащитной старушки гуся, и потерял, когда не смог прикончить умирающего товарища, а Мечик вообще никогда не удостаивался доверия. В описании этих героев, конечно, обнаруживается много различий. И.Бабель явно сопереживает Лютову, хотя бы потому, что герой его автобиографический, а А.Фадеев, наоборот, всячески стремится очернить интеллигенцию в лице Мечи-ка.

А все потому, что Мечик — гуманист, и моральные принципы партизан (а вернее, почти полное их отсутствие) вызывают у него сомнения, он не уверен в правильности революционных идеалов.
Один из самых серьезных гуманистических вопросов, рассматриваемых в литературе о гражданской войне, — это проблема, что же отряд должен в сложной ситуации делать со своими тяжелоранеными бойцами: нести их, взяв с собой, подвергая весь отряд риску, бросать, оставляя на мучительную смерть, или приканчивать?
В повести Бориса Лавренева “Сорок первый” этот вопрос, который много раз поднимается во всей мировой литературе, выливаясь порой в спор о безболезненном умерщвлении безнадежно больных, решается в пользу убийства человека окончательно и бесповоротно. В живых из двадцати пяти человек отряда Евсюкова остается меньше половины — остальные отстали в пустыне, и комиссар их собственноручно пристрелил. Было ли это решение гуманным по отношению к отставшим товарищам? Точно этого сказать нельзя, ведь жизнь полна случайностей, и могли погибнуть все, либо все уцелеть. Фадеев решает подобный вопрос так же, но с гораздо большим нравственными мучениями героев А несчастный интелли гент Мечик, случайно узнав о судьбе больного Фролова, бывшего ему почти другом, о принятом жестоком решении, пытается этому помешать. Его гуманистичекие убеждения не позволяют ему принять убийство в такой форме. Однако попытка эта в описании А.Фадеева выглядит как позорное проявление малодушия. Почти так же в подобной ситуации поступает бабе-левский Лютов. Он не может пристрелить умирающего товарища, хотя тот сам его просит об этом. А вот его товарищ выполняет просьбу раненого без колебаний и еще хочет вдобавок пристрелить Лютова за предательство. Другой же красноармеец Лютова жалеет и угощает яблоком.
Здесь возникает еще один гуманистический вопрос: имеют ли бойцы революции право на грабеж? Разумеется, его можно также назвать реквизицией или заимствованием на благо пролетариата, но суть дела от этого не меняется. Отряд Ев-сюкова забирает у киргизов верблюдов, хотя все понимают, что после этого киргизы обречены, партизаны Левинсона отбирают свинью у корейца, хотя она для него — единственная надежда прожить зиму, а конармейцы Бабеля везут за собой телеги с награбленными (или реквизированными) вещами, и “мужики со своими конями хоронятся от наших красных орлов по лесам”. Подобные действия вообще вызывают противоречие. С одной стороны/красноармейцы делают революцию на благо простого народи*, с другой стороны, они этот же народ грабят, убивают, насилуют. Нужна ли народу такая революция?
Другая проблема, возникающая в отношениях между людьми, — это вопрос о том, может ли на войне иметь место любовь. Вспомним по этому поводу повесть Бориса Лавренева “Сорок первый” и рассказ Алексея Толстого “Гадюка”. В первом произведении героиня — бывшая рыбачка, красноар-мейка и большевичка, влюбляется в пленного врага и, оказавшись затем в сложной ситуации, сама его убивает. Да и что ей оставалось? В “Гадюке” дело немножко в другом. Там благородная девушка дважды становится случайной жертвой революции и, будучи в госпитале, влюбляется в случайного красноармейца. Война настолько изуродовала ее душу, что убить человека не составляет для нее особого труда.
Гражданская война поставила людей в такие условия, что ни о какой любви и речи быть не может. Место остается лишь для самых грубых и зверских чувств.

Война разрушила все привычные людские ценности, поставила все с ног на голову. Во имя будущего счастья человечества — идеала гуманистического — совершались такие страшные преступления, которые с принципами гуманизма не совместимы никак. Вопрос о том, стоит ли будущее счастье такого моря крови, человечеством все еще не решен, но вообще подобная теория имеет множество примеров того, что случается, когда выбор делают в пользу убийства И если все зверские инстинкты толпы в один прекрасный день высвободить, то такая свара, такая война наверняка в жизни человечества станет последней.

Похожие сочинения

  1. Поэзия прозы
    Не надо рамазывать манную кашу по чистому столу. И. Бабель В небольшом шедевре И:Бабеля "Конармия", написав которую он одновременно подписал себе приговор, лишь оттянутый во времени, есть такое предложение: "Мы представляли...смотреть целиком
  2. Литературное творчество И. Бабеля
    В 20—30-е годы Исаак Эммануилович Бабель по праву считался одним из ведущих писателей России. О его прозе были написаны десятки статей. Самые ранние рассказы Бабеля одобрил и помог опубликовать сам М. Горький. Это было в 1916 году, но потом наступила...смотреть целиком
  3. 20 - 30-е годы русской литературы. Творчество И. Бабеля
    “Россия, — проговорил он под столом и забился, — Рос- сия...” И. Бабель В 20—30-е годы Исаак Эммануилович Бабель по праву считался одним из ведущих писателей России. О его прозе были написаны десятки статей. Самые ранние...смотреть целиком
  4. Забытый Бабель
    В 30-е годы Исаак Эммануилович Бабель по праву считался одним из ведущих писателей России. О его прозе были написаны десятки статей. Самые ранние рассказы Бабеля одобрил и помог опубликовать сам М. Горький. Это было в 1916 году, но потом наступила долгая...смотреть целиком
  5. Религия человека: из личного дневника Бабеля
    «Религия человека» — ее исповедовал и Бабель. Жизнь, смерть, любовь — о них он хотел знать все. Его завораживала страсть. В октябре 1917 года он увидел ее в революции. В ней он ценил прежде всего энергию, силу. Эта сила заражала. В декабре 1917 года...смотреть целиком