Страница: 1  [ 2 ]  

й не справился с задачей: в его поэме «Христос был совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж». В принципе, Воланд не наказывает молодого поэта, а, скорее, открывает ему путь к духовному выздоровлению. Одно из проявлений которого – отказ от претензии на всезнание и всепонимание. Это выздоровление поэта стало, на мой взгляд, надеждой на «возрождение» всей русской интеллигенции. В эпилоге романа Иван Николаевич Понырев возникает перед нами в облике скромного ученого, как будто заодно с фамилией изменился и весь его духовный мир. Теперь он стал подлинным учеником Мастера, и , может быть, когданибудь напишет продолжение романа о Понтии Пилате и Иешуа ГаНоцри. 10 мая 1939 года (за год до смерти) Михаил Афанасьевич сделал памятную надпись жене на своей фотографии: «Вот как может выглядеть человек, возившийся несколько лет с Алозием Могарычем, Никанором Ивановичем и прочими.

В надежде, что ты прояснишь это лицо, дарю тебе, Елена, карточку, целую и обнимаю». Здесь речь не только о многолетней до изнеможения работе над «Мастером и Маргаритой», но и намек на то, что жизнь писателя прошла в общении с людьми, подобными Могарычу и Босому. Однако создается впечатление, что отношение Булгакова к москвичам в целом выразил Воланд во время сеанса черной магии в Варьете: «Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было... Человечество любит деньги, из чего бы те ни были сделаны, из кожи ли, из бумаги ли, из бронзы или из золота. Ну, легкомысленны... ну что ж... и милосердие иногда стучится в их сердца... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их...»


Страница: 1  [ 2 ]