А. П. Платонов в одном из своих самых значительных произведений — повести «Котлован» — отразил все про­тиворечия современной ему эпохи «строительства светло­го будущего», взглянув на эту эпоху глазами простого народа.

Все герои повести — простые люди, представители уездной России, вздыбленной революционными пере­дрягами. Они — люди маленькие, «косноязычные и не­мощные», трудно думающие и трудно говорящие. Не­обыкновенный, сложный, «перекрученный», но в то же время по-народному простой язык повести передает всю сложность восприятия людьми происходящих социаль­ных потрясений. Кто, читая платоновский «Котлован», не приходил в восхищение от совершенно немыслимых речевых оборотов? Как, например, великолепна в своей нелепости фраза «Ты зачем здесь ходишь и существу­ешь?», которая означает просто «Что ты тут делаешь?»! А увольнительная Вощеву, в которой значится, что он «устраняется с производства вследствие роста слабосиль­ности в нем и задумчивости среди общего темпа труда», а размышления Вощева над своею жизнью: «Мне страш­на сердечная озадаченность. Мне все кажется, что вдалеке есть что-то особенное или роскошный предмет, и я печально живу...».

Платонов показывает, что революция не принесла про­стому народу обещанного счастья. Привычный тяжкий труд сделался еще тяжелее, только к тому ж еще и стал бессмысленным, бездумным, рабским. Автор показывает, как политика власти душит в народе всякую способность самостоятельно мыслить, превращая просто в тягло, ра­бочую силу, расходный материал.

Характерное «стадное чувство» и непосильный, выма­тывающий труд побуждают мятежного Вощева смирить­ся, заглушить свои душевные терзания: он «поглядел на людей и решил кое-как жить, раз они терпят и живут: он вместе с ними произошел и умрет в свое время нераз­лучно с людьми». Так же и весь несчастный народ будет терпеть и жить, изредка бунтуя, как крестьяне в повести, убившие агитаторов коллективизации, но большей час­тью повинуясь безропотно, как марионетки.

Символичен образ медведя-молотобойца, напомина­ющего нам о самодельных народных игрушках. Только в повести это — живое существо, ставшее игрушкой в ру­ках бездушной машины.

Из народного творчества мы знаем, как часто на вопро­сы детей-почемучек взрослые придумывают сказки, фор­мирующие с помощью образов представление их о мире. Уродливое подобие этого автор изобразил в своей повести, когда на вопрос о том, что значат меридианы на карте, Чиклин отвечает Насте, что это «оградки от буржуев». Какое мировоззрение будет у советских детей, растущих на таких сказках?!

Страшен образ с таким усердием копаемого котлова­на — могилы всему народу. Не успев ничего ни осознать, ни понять, лягут они костьми в эту яму, как легла невин­ная девочка Настя.

Повесть «Котлован» звучит почти реквиемом по про­стому русскому народу, чье мировоззрение ломается, вы­страивается под одну гребенку чуждой им идеологией. С глубокой болью и ужасом описал Платонов тяжелое для народа время, не отделяя себя от этих простых, дорогих ему людей.