Страница: [ 1 ]  2  3  4 

Часть первая

Главный герой романа, Илья Ильич Обломов, дворянин, коллежский секретарь, безвыездно живет двенадцатый год в Петербурге. Он обладатель трёхсот пятидесяти душ, доставшихся ему в наследство в одной из отдалённых губерний. Денег он с имения получает мало, поэтому в Петербурге снимает небольшую квартирку и живёт с единственным слугой - Захаром.

В службе он разочаровался в первый же день, хотя начальник его был человеком не очень строгим и совершенно невзыскательным. Кое-как Обломов прослужил два года, а потом прислал на работу медицинское свидетельство, подтверждающее, что он болен, и уволился. В медицинском свидетельстве говорилось: \"что коллежский секретарь Илья Обломов одержим отолщением сердца с расширением левого желудочка оного, а равно хронической болью в печени, угрожающею опасным развитием здоровью и жизни больного, каковые припадки происходят, как надо полагать, от ежедневного хождения в должность\". Так закончилась его государственная служба. В первые годы пребывания в Петербурге он, как и все, надеялся на перспективы, радовался вольной жизни. Но всё это было давно. Он никогда не увлекался красавицами, не влюблялся и считал сближение с женщинами делом сложным и хлопотным. Иногда всё же, хотя и крайне редко, Обломов чувствовал себя влюблённым, но это состояние скоро проходило, а душа оставалась чистой и девственной, не знавшей страданий и разочарований.

Его ничто не влекло из дома, и с каждым днём он всё крепче и постояннее привязывался к своей квартире. Вскоре ему надоело даже надевать фрак и каждый день бриться. С годами к нему возвратилась какая-то ребяческая робость, страх, нервический страх терзал его , он ждал опасности, боялся неожиданностей. В итоге он всегда любому мероприятию предпочитал сидение (а верней, лежание) дома на диване.

В начале романа приводится портрет Обломова:

\"...Человек лет тридцати двух-трёх от роду, среднего роста, приятной наружности, с тёмно-серыми глазами, гулявшими беспечно по стенам, по потолку, с тою неопределённою задумчивостью, которая показывает, что его ничто не занимает, ничто не тревожит. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока... Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный, или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть того и другого... Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишённою своего рода грации ленью... Как шёл домашний костюм Обломова к покойным чертам лица его и к изнеженному телу! На нём был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намёка на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него... Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим благоприобретённым, но всё ещё сохранял яркость восточной краски и прочной ткани... Туфли на нём были длинные, мягкие и широкие; когда он не глядя опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу. Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием.\"

Две неприятности усложнили жизнь Обломова: первая - письмо от старосты из Обломовки; вторая - необходимость сменить квартиру, так как дом, где Обломов жил теперь, подлежал ремонту. Оба эти события расстроили Илью Ильича.

Суть письма старосты из Обломовки сводилась к тому, что возникли денежные затруднения и необходимо принять какие-то меры для решения проблем. \"Дом Обломовых был когда-то богат и знаменит в своей стороне, но потом, бог знает от чего, всё беднел, мельчал, и, наконец, незаметно потерялся между нестарыми дворянскими домами.\" Это новость требовала от Ильи Ильича действий: нужно было написать старосте, придумать какие-то меры по переустройству Обломовки... С ответом старосте Илья Ильич не спешил.

Слуга Захар, того же возраста, что и барин, как был отправлен отцом Обломова с сыном в Москву, так и остался с ним до сих пор, служа молодому барину. Он по-своему любит и уважает Илью Ильича, гордится его \"ничего неделанием\", что не мешает ему критиковать и защищать потом барина перед другими слугами на посиделках.

Захар. Это был \"пожилой человек, в сером сюртуке, с прорехою под мышкой, откуда торчал клочок рубашки, в сером же жилете, с медными пуговицами, с голым, как колено, черепом и с широкими и густыми русыми с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы на три бороды... Для Захара был дорог серый сюртук, как память о былом великолепии барского дома.\" Он, как за ребенком, ухаживал за Обломовым, молча сносил зуботычины и продолжал верно служить.

Обломова посещают гости: Волков, Судьбинский, Пенкин, Алексеев и другие. Они ему рассказывают городские и столичные новости, вспоминают былых знакомых. Обломов беседует с ними, как бы даже просыпается, включается в разговор, а после ухода опять ложиться на диван, отгоняя только что появившиеся мысли. Единственный человек, которого Илья Ильич рад видеть, единственный человек, к которому Обломов испытывает дружеские чувства - это Андрей Штольц. Штольц был другом Обломова, сыном немца-учителя в пансионе, который находился в доме Штольца и состоял из двух учеников, не считая сына Андрея. Штольц искренне любил Илью Ильича, в детстве он Обломова баловал, помогал делать домашние задания, а часто и вообще делал за него уроки. Далее, учась в Москве, в школе. Обломов \"по необходимости сидел в классе прямо, слушал, что говорили учителя, потому что другого ничего делать было нельзя, и с трудом, со вздохами выучивал задаваемые ему уроки.... Когда же Штольц приносил ему книги, которые надо было прочесть сверх заданного, Обломов долго глядел молча на него\", расстраивался, но читал. Тем не менее, несмотря на свою природную леность, вырос Илья Ильич Обломов человеком умным, в голове его рождались интересные проекты, которые, впрочем, никогда не осуществлялись.

\"Когда же жить? - спрашивал он опять самого себя. - Когда же, наконец, пускать в оборот этот капитал знаний, из которых большая часть ещё ни на что не понадобится в жизни? Политическая экономия, например, алгебра, геометрия - что я стану с ними делать в Обломовке?\"

Только юношеский жар Штольца мог заразить Обломова. Под впечатлением разговоров со Штольцем у Ильи Ильича иногда появлялось стремление двигаться куда-то вдаль, к лучшей жизни. Но Штольц чаще бывал за границей, чем в Петербурге, а Обломов в одиночестве предпочитал лежать на диване и мечтать.

Захар уговаривает Обломова решить вопрос с переездом на другую квартиру.

-Я думал, что другие, мол, не хуже нас, да переезжают, так и нам можно... - сказал Захар.

- Другие не хуже! - с ужасом повторил Илья Ильич. - Вот ты до чего договорился! Я теперь буду знать, что я для тебя всё равно, что \"другой\"!

Обломова сильно задевает сравнение себя с другими барами, он долго рассуждает на тему \"других\" как с собой, так и поругивая Захара.

\"Он вникал в глубину этого сравнения и разбирал, что такое другие и что он сам, в какой степени возможна и справедлива эта параллель и как тяжела обида, нанесённая ему Захаром; наконец, сознательно ли оскорбил его Захар, то есть убеждён ли он был, что Илья Ильич всё равно, что \"другой\", или так это сорвалось у него с языка, без участи головы...

- Чувствуешь ли ты свой проступок? - спросил Илья Ильич.

\"Что это за \"проступок\" за такой? - думал Захар с горестью, - что-нибудь жалкое; ведь нехотя заплачешь, как он станет этак-то пропекать\".

- Ты огорчил барина! - с расстановкой произнёс Илья Ильич и пристально смотрел на Захара, наслаждаясь его смущением.

- Другой - кого ты разумеешь - есть голь окаянная, грубый, необразованный человек, живёт грязно, бедно, на чердаке; он и выспится себе на войлоке где-нибудь на дворе. Что этакому сделается? Ничего. Трескает он картофель да селёдку. Нужда мечет его из угла в угол, он и бегает день-деньской. Он, пожалуй, и переедет на новую квартиру.

- А я, - продолжал Обломов голосом оскорблённого и не оценённого по достоинству человека, - ещё забочусь день и ночь, тружусь, иногда голова горит, сердце замирает, по ночам не спишь, ворочаешься, всё думаешь, как бы лучше... а о ком? Для кого? Всё для вас, для крестьян; стало быть, и для тебя. Ты, может быть, думаешь, глядя, как я иногда покроюсь совсем одеялом с головой, что я лежу как пень да сплю; нет, не сплю я, а думаю всё крепкую думу, чтоб крестьяне не потерпели ни в чём нужды, чтоб не позавидовали чужим, чтоб не плакались на меня господу богу на страшном суде, а молились бы да поминали меня добром. Неблагодарные! - с горьким упрёком заключил Обломов.\"

Хотя все эти крестьяне на самом деле были представлены одним Захаром, а с Обломовки Илья Ильич лишь деньги получал, не вникая в хозяйственные дела собственного имения и поручив все заботы об этом своему старосте.

Про себя Илья Ильич думает очень просто: \"А может быть, ещё Захар постарается так уладить, что вообще не нужно будет переезжать, авось обойдутся: отложат до будущего лета или совсем отменят перестройку: ну, как-нибудь да сделают! Нельзя же в самом деле... переезжать!...\"

Первая часть книги заканчивается сном Обломова, в котором он возвращается в детство, в Обломовку, когда были живы отец с матушкой, когда его все любили и баловали.

\"Не таков мирный уголок, где вдруг очутился наш герой.

Небо там, кажется, напротив, ближе жмётся к земле... оно распростёрлось так невысоко над головой, как родительская надёжная кровля, чтоб уберечь, кажется, избранный уголок от всяких невзгод.

Весь уголок вёрст на пятнадцать или на двадцать вокруг представляет ряд живописных этюдов, весёлых, улыбающихся пейзажей.


Страница: [ 1 ]  2  3  4