Витька Борзёнков поехал на базар в районный город, продал сала на сто пятьдесят рублей (он собирался жениться, позарез нужны были деньги) и пошел в винный ларек <смазать> стакан-другой красного. Подошла молодая девушка, попросила: <Разреши прикурить>. <С похмелья?> - прямо спросил Витька. <Ну>, - тоже просто ответила девушка. <И похмелиться не на что, да?> - <А у тебя есть?> Витька купил еще. Выпили. Обоим стало хорошо. <Может, еще?> - спросил Витька. <Только не здесь. Можно ко мне пойти>. В груди у Витьки нечто такое - сладостно-скользкое - вильнуло хвостом. Домик девушки оказался чистеньким - занавесочки, скатерочки на столах. Подружка появилась. Разлили вино. Витька прямо за столом целовал девушку, а та вроде отталкивала, а сама льнула, обнимала за шею. Что было потом, Витька не помнит - как отрезало. Очнулся поздно вечером под каким-то забором. Голова гудела, во рту пересохло. Обшарил карманы - денег не было. И пока дошел он до автобусной станции, столько злобы накопил на городских прохиндеев, так их возненавидел, что даже боль в голове поунялась. На автобусной станции Витька купил еще бутылку, выпил её всю прямо из горлышка и отшвырнул в скверик. <Там же люди могут сидеть>, - сказали ему. Витька достал свой флотский ремень, намотал на руку, оставив свободной тяжелую бляху. <Разве в этом вшивом городишке есть люди?> И началась драка. Прибежала милиция, Витька сдуру ударил бляхой одного по голове. Милиционер упал: И его отвезли в КПЗ.

Мать Витькина узнала о несчастье на другой день от участкового. Витька был её пятым сыном, выходила его из последних сил, получив с войны похоронку на мужа, и он крепкий вырос, ладный собой, добрый. Одна беда: как выпьет - дурак дураком становится. <Что же ему теперь за это?> - <Тюрьма. Лет пять могут дать>. Мать кинулась в район. Переступив порог милиции, упала мать на колени, запричитала: <Ангелы вы мои милые, да разумные ваши головушки!.. Простите его, окаянного!> <Ты встань, встань, здесь не церква, - сказали ей. - Ты погляди на ремень твоего сына - таким ведь и убить можно. Сын твой троих человек в больницу отправил. Не имеем мы права таких отпускать>. - <А к кому же мне теперь идти?> - <Иди к прокурору>. Прокурор разговор начал с нею ласково: <Много вас, детей, в семье у отца росло?> <Шестнадцать, батюшка>. - <Вот! И слушались отца. А почему? Никому не спускал, и все видели, что шкодить нельзя. Так и в обществе - одному спустим с рук, другие начнут>. Мать поняла только, что и этот невзлюбил её сына. <Батюшка, а выше тебя есть кто?> - <Есть. И много. Только обращаться к ним бесполезно. Никто суд не отменит>. - <Разреши хоть свиданку с сыном>. - <Это можно>.

С бумагой, выписанной прокурором, мать снова отправилась в милицию. В глазах её все туманилось и плыло, она молча плакала, вытирая слезы концами платка, но шла привычно скоро. <Ну что прокурор?> - спросили её в милиции. <Велел в краевые организации ехать, - слукавила мать. - А вот - на свиданку>. Она подала бумагу. Начальник милиции немного удивился, и мать, заметив это, подумала: <А-а>. Ей стало полегче. За ночь Витька осунулся, оброс - больно смотреть. И мать вдруг перестала понимать, что есть на свете милиция, суд, прокурор, тюрьма: Рядом сидел её ребенок, виноватый, беспомощный. Мудрым сердцем своим поняла она, какое отчаяние гнетет душу сына. <Все прахом! Вся жизнь пошла кувырком!> - <Тебя как вроде уже осудили! - сказала мать с укором. - Сразу уж - жизнь кувырком. Какие-то слабые вы: Ты хоть сперва спросил бы: где я была, чего достигла?> - <Где была?> - <У прокурора: Пусть, говорит, пока не переживает, пусть всякие мысли выкинет из головы: Мы, дескать, сами тут сделать ничего не можем, потому что не имеем права. А ты, мол, не теряй времени, а садись и езжай в краевые организации: Счас я, значит, доеду до дому, характеристику на тебя возьму. А ты возьми да в уме помолись. Ничего, ты - крещеный. Со всех сторон будем заходить. Ты, главное, не задумывайся, что все теперь кувырком>.

Мать встала с нар, мелко перекрестила сына и одними губами прошептала: <Спаси тебя Христос>, Шла она по коридору и опять ничего не видела от слез. Жутко становилось. Но мать - действовала. Мыслями она была уже в деревне, прикидывала, что ей нужно сделать до отъезда, какие бумаги взять. Знала она, что останавливаться, впадать в отчаяние - это гибель. Поздним вечером она села в поезд и поехала. <Ничего, добрые люди помогут>.