Страница: [ 1 ]  2  3  4 

На это надо было решиться. Он решился. Как-то пришел домой - сам не свой - желтый; не глядя на жену, сказал:

- Это... я деньги потерял. - При этом ломаный его нос (кривой, с горбатинкой) из желтого стал красным. - Сто двадцать рублей.

У жены отвалилась челюсть, на лице появилось просительное выражение: может, это шутка? Да нет, этот кривоносик никогда не шутит, не умеет. Она глупо спросила:

- Где?

Тут он невольно хмыкнул.

- Дак если б я знал, я б пошел и...

- Ну не-ет!! - взревела она. - Ухмыляться ты теперь доолго не будешь! - И побежала за сковородником. - Месяцев девять, гад!

Он схватил с кровати подушку - отражать удары. (Древние только форсили своими сверкающими щитами. Подушка!) Они закружились по комнате...

- Подушку-то, подушку-то мараешь! Самой стирать!..

- Выстираю! Выстираю, кривоносик! А два ребра мои будут! Мои! Мои!..

- По рукам, слушай!..

- От-теньки-коротеньки!.. Кривенькие носики!

- По рукам, зараза! Я ж завтра на бюлитень сяду! Тебе же хуже.

- Садись!

- Тебе же хуже...

- Пускай!

- Ой!

- От так!

- Ну, будет?

- Нет, дай я натешусь! Дай мне душеньку отвести, скважина ты кривоносая! Дятел... - Тут она изловчилась и больно достала его по голове. Немножко сама испугалась...

Он бросил подушку, схватился за голову, застонал. Она пытливо смотрела на него: притворяется или правда больно? Решила, что - правда. Поставила сковородник, села на табуретку и завыла. Да с причетом, с причетом:

- Ох, да за штоже мне долюшка така-ая-а?.. Да копила-то я их, копила!.. Ох, да лишний-то раз кусочка белого не ела-а!.. Ох, да и детушкам своим пряничка сладкого не покупала!.. Все берегла-то я, берегла, скважина ты кривоносая-а!.. Ох-х!.. Каждую-то копеечку откладывала да радовалась: будут у моих детушек к зиме шубки теплые да нарядные! И будут-то они ходить в школу не рваные да не холодные!..

- Где это они у тебя рваные-то ходют? - не вытерпел он.

- Замолчи, скважина! Замолчи. Съел ты эти денюжки от своих же детей! Съел и не подавился... Хоть бы ты подавился имя, нам бы маленько легче было.

- Спасибо на добром слове, - ядовито прошептал он.

- М-хх, скважина!.. Где был-то? Может, вспомнишь?.. Может, на работе забыл где-нибудь? Может, под верстак положил да забыл?

- Где на работе!.. Я в сберкассу-то с работы пошел. На работе...

- Ну, может, заходил к кому, скважина?

- Ни к кому не заходил.

- Может, пиво в ларьке пил с алкоголиками?.. Вспомни. Может, выронил на пол... Беги, они пока ишо отдадут.

- Да не заходил я в ларек!

- Да где ж ты их потерять-то мог, скважина?

- Откуда я знаю?

- Ждала его!.. Счас бы пошли с ребятишками, примерили бы шубки... Я уж там подобрала - какие. А теперь их разберут. Ох, скважина ты, скважина...

- Да будет тебе! Заладила: скважина, скважина...

- Кто же ты?

- Што теперь сделаешь?

- Будешь в две смены работать, скважина! Ты у нас худой будешь... Ты у нас выпьешь теперь читушечку после бани, выпьешь! Сырой водички из колодца...

- Нужна она мне, читушечка. Без нее обойдусь.

- Ты у нас пешком на работу ходить будешь! Ты у нас покатаешься на автобусе.

Тут он удивился:

- В две смены работать и - пешком? Ловко...

- Пешком! Пешком - туда и назад, скважина! А где, так ишо побежишь - штоб не опоздать. Отольются они тебе, эти денюжки, вспомнишь ты их не раз.

- В две не в две, а по полторы месячишко отломаю - ничего, - серьезно сказал он, потирая ушибленное место. - Я уж с мастером договорился... - Он не сообразил сперва, что проговорился. А когда она недоуменно глянула на него, поправился: - Я, как хватился денег-то, на работу снова поехал и договорился.

- Ну-ка дай сберегательную книжку, - потребовала она. Посмотрела, вздохнула и еще раз горько сказала: - Скважина.

С неделю Андрей Ерин, столяр маленькой мастерской при "Заготзерне", что в девяти километрах от села, чувствовал себя скверно. Жена все злилась; он то и дело получал "скважину", сам тоже злился, но обзываться вслух не смел.

Однако дни шли... Жена успокаивалась. Андрей ждал. Наконец решил, что - можно.

И вот поздно вечером (он действительно "вламывал" по полторы смены) пришел он домой, а в руках держал коробку, а в коробке, заметно, что-то тяжеленькое. Андрей тихо сиял.

Ему нередко случалось приносить какую-нибудь работу на дом, иногда это были небольшие какие-нибудь деревянные штучки, ящички, завернутые в бумагу, - никого не удивляло, что он с чем-то пришел. Но Андрей тихо сиял. Стоял у порога, ждал, когда на него обратят внимание... На него обратили внимание.

- Чего эт ты, как... голый зад при луне, светисся?

- Вот... дали за ударную работу. - Андрей прошел к столу, долго распаковывал коробку. И наконец, открыл. И выставил на стол... микроскоп. - Микроскоп.

- Для чего он тебе?

Тут Андрей Ерин засуетился. Но не виновато засуетился, как он всегда суетился, а как-то снисходительно засуетился.

- Луну будем разглядывать! - И захохотал. Сын-пятиклассник тоже засмеялся: луну в микроскоп!

- Чего вы? - обиделась мать.

Отец с сыном так и покатились.

Мать навела на Андрея строгай взгляд. Тот успокоился.

- Ты знаешь, что тебя на каждом шагу окружают микробы? Вот ты зачерпнула кружку воды... Так? - Андрей зачерпнул кружку воды. - Ты думаешь, ты воду пьешь?

- Пошел ты!

- Нет, ты ответь.

- Воду пью.

Андрей посмотрел на сына и опять невольно захохотал.

- Воду она пьет!.. Ну не дура?..

- Скважина! Счас сковородник возьму.

Андрей снова посерьезнел.

- Микробов ты пьешь, голубушка, микробов. С водой-то. Миллиончика два тяпнешь - и порядок. На закуску! - Отец и сын опять не могли удержаться от смеха. Зоя (жена) пошла в куть (1) за сковородником.

- Гляди суда! - закричал Андрей. Подбежал с кружкой к микроскопу, долго настраивал прибор, капнул на зеркальный кружок капельку воды, приложился к трубе и, наверно, минуты две, еле дыша, смотрел. Сын стоял за ним - смерть как хотелось тоже глянуть.

- Пап!..

- Вот они, собаки!.. - прошептал Андрей Ерин. С каким-то жутким восторгом прошептал: - Разгуливают.

- Ну пап!

Отец дрыгнул ногой.

- Туда-сюда, туда-сюда!.. Ах, собаки!

- Папка!

- Дай ребенку посмотреть! - строго велела мать, тоже явно заинтересованная.

Андрей с сожалением оторвался от трубки, уступил место сыну. И жадно и ревниво уставился ему в затылок. Нетерпеливо спросил:

- Ну?

Сын молчал.

- Ну?!

- Вот они! - заорал парнишка. - Беленькие...

Отец оттащил сына от микроскопа, дал место матери.

- Гляди! Воду она пьет...

Мать долго смотрела... Одним глазом, другим...

- Да никого я тут не вижу.

Андрей прямо зашелся весь, стал удивительно смелый.

- Оглазела! Любую копейку в кармане найдет, а здесь микробов разглядеть не может. Они ж чуть не в глаз тебе прыгают, дура! Беленькие такие...

Мать, потому что не видела никаких беленьких, а отец с сыном видели, не осердилась.

- Вон, однако... - Может, соврала, у нее выскакивало. Могла приврать.

Андрей решительно оттолкнул жену от микроскопа и прилип к трубке сам. И опять голос его перешел на шепот.

- Твою мать, што делают! Што делают!..

- Мутненькие такие? - расспрашивала сзади мать сына. - Вроде как жиринки в супу?.. Они, што ли?

- Ти-ха! - рявкнул Андрей, не отрываясь от микроскопа. - Жиринки... Сама ты жиринка. Ветчина целая. - Странно, Андрей Ерин становился крикливым хозяином в доме.

Старший сынишка-пятиклассник засмеялся. Мать дала ему подзатыльник. Потом подвела к микроскопу младших.

- Ну-ка ты, доктор кислых щей!.. Дай детям посмотреть. Уставился.

Отец уступил место у микроскопа и взволнованно стал ходить по комнате. Думал о чем-то.

Когда ужинали, Андрей все думал о чем-то, поглядывал на микроскоп и качал головой. Зачерпнул ложку супа, показал сыну:

- Сколько здесь? Приблизительно?

Сын наморщил лоб:

- С полмиллиончика есть.

Андрей Ерин прищурил глаз на ложку.

- Не меньше. А мы их - ам! - Он проглотил суп и хлопнул себя по груди. - И - нету. Сейчас их там сам организм начнет колошматить. Он-то с имя управляется!

- Небось сам выпросил? - Жена с легким неудовольствием посмотрела на микроскоп. - Может, пылесос бы дали. А то пропылесосить - и нечем.

Нет, Бог, когда создавал женщину, что-то такое намудрил. Увлекся творец, увлекся. Как всякий художник, впрочем. Да ведь и то - не Мыслителя делал.

Ночью Андрей два раза вставал, зажигал свет, смотрел в микроскоп и шептал:

- От же ж собаки!.. Што вытворяют. Што они только вытворяют! И не спится им!

- Не помешайся, - сказала жена, - тебе ведь немного и надо-то - тронешься.

- Скоро начну открывать, - сказал Андрей, залезая в тепло к жене. - Ты с ученым спала когда-нибудь?

- Еще чего!..

- Будешь. - И Андрей Ерин ласково похлопал супругу по мягкому плечу. - Будешь, дорогуша, с ученым спать.

Неделю, наверно, Андрей Ерин жил как во сне. Приходил с работы, тщательно умывался, наскоро ужинал... Косился на микроскоп.

- Дело в том, - рассказывал он, - что человеку положено жить сто пятьдесят лет. Спрашивается, почему же он шестьдесят, от силы семьдесят - и протянул ноги? Микробы! Они, сволочи, укорачивают век человеку. Пролезают в организм, и как только он чуток ослабнет, они берут верх.

Вдвоем с сыном часами сидели они у микроскопа, исследовали. Рассматривали каплю воды из колодца, из питьевого ведра... Когда шел дождик, рассматривали дождевую капельку. Еще отец посылал сына взять для пробы воды из лужицы... И там этих беленьких кишмя кишело.

- Твою мать-то, што делают!.. Ну вот как с имя бороться? - У Андрея опускались руки. - Наступил человек в лужу, пришел домой, наследил. Тут же прошел и ребенок босыми ногами и, пожалуйста, подцепил. А какой там организм у ребенка!

- Поэтому всегда надо вытирать ноги, - заметил сын. - А ты не вытираешь.

- Не в этом дело. Их надо научиться прямо в луже уничтожать. А то - я вытру, знаю теперь, а Сенька вон Маров... докажи ему: как шлепал, дурак, так и впредь будет.

Рассматривали также капельку пота, для чего сынишка до изнеможения бегал по улице, потом отец ложечкой соскреб у него со лба влагу - получили капельку, склонились к микроскопу.


Страница: [ 1 ]  2  3  4