Страница: [ 1 ]  2  3  4  

Вступление

“Что вы считаете самым главным событием вашей творческой жизни?” - такой вопрос был задан Трифонову в интервью, опубликованном в марте за несколько дней до трагичной развязки. Подразумевалось: самое главное событие творческой биографии для писателя - это, конечно, и главнейшие из событий всей жизни.

Чуть поразмыслив, Трифонов ответил: “Появление в газете “Московский комсомолец” моего первого рассказика. Это случилось в 1947 году.” Почему же один рассказик - и столько чести?

Да потому, что именно такие рассказики зарождают в этих молоденьких студентах, каким был в то время Трифонов, желание писать и покорять. И как у многих до него и многих после него, с этого начинается творческая жизнь. Будущую известность писателя определяет безызвестный рассказик.

Тяжела и не легка дорога к успеху и, особенно, если ты сын врага народа. В этом и состоит страстный интерес к прозе и творчеству писателя, Юрию Трифонову.

“НАЧАЛО”

Что сказать о начале? Может быть, просто вспомнить... Какое-то самомучительство, глухота, немота, неверие, подозрительность. Неверие в свои силы, подозрительность к себе. А вдруг я не тот, за кого сам себя выдаю? Ведь я твержу себе днем и ночью, вижу во сне, будто я - ну, не гений, скажем, но одаренная личность...

Без тайного фанфаронства начала не бывает.

Со стороны не видно, никто не догадывается. Но я то знаю, что думаю о себе. И - ужасаюсь своим мыслям. Ничего ведь еще не сделано, не напечатано да и не написано даже, и тем не менее где-то внутри неиссякаемо бьет фонтанчик “Я! Я! Я! Я!” Ну, а что, собственно, я? Какое, к шутам, я? Несколько рассказиков, не принятых ни в одном журнале, да четыре главы неоконченной повести, которая не понятно что? Каму нужно? Кто будет печатать? Кто будет читать? Совершенно ничтожная мура. Ниже нуля. Порвать и никому не показывать. Литературу делают волы, как сказал Ренар. Дело не в том, чтобы написать одну гениальную страницу, а в том, чтобы написать триста. Разве ты похож на вола? Разве способен триста? Да никогда в жизни!

И, однако, фонтанчик бьет - я! я! я!..

Только в начале бывает такое гнетущее ощущение собственной бездарности и такое сказочное упоение собственным творчеством. Есть рассказ про композитора Гуно: “в двадцать лет я говорил: “Гуно!” , в тридцать: “Гуно и Моцарт!” , в сорок - “Моцарт и Гуно!” , в пятьдесят я говорю - “Моцарт!” . Я помню, как мне очень нравилась в юности одна девушка, и, когда меня с ней познакомили и сказали, что я “пишу” , она сказала: “О, я что-то читала, помню Вашу фамилию!” В то время не было напечатано ни одной моей строчки, и, однако, я мгновенно поверил в то, что она читала и помнит. То есть поверил, разумеется, на долю секунды, на что распространялась сила моего тайного фанфаронства: ведь в глубине сознания я ощущал себя писателем. И к тому же известным. В следующую секунду окатило холодом другое чувство: я бездарность, и никто никогда меня не узнает. Но тот первый рефлекс поразителен!

У Олеши где-то есть замечание о том, что все писатели мира, нынешние и древние - это как - бы один писатель. Речь не только о писателях, разумеется, о художниках вообще. О самоощущениях художников. Оно всегда полно, тотально. Поэтому мне кажется - начинающих художников не существует. В течение долгих лет мы приобретаем лишь сумму приемом и опыт жизни, но самоощущение - какое в начале, такое до конца дней.

И это самоощущение сплав горького отчаяния и величайшей веры в себя. Должен ли художник верить в себя как в бога! Да. Должен ли постоянно угрызаться и сомневаться в своих возможностях? Да. И спрашивать себя: кому нужна чепуха, которой я занимаюсь? Да! Да! Да!

Поэтому все равны. Начинающие, маститые, неудачники, мировые знаменитости.

Начало лучше всего обрубать. В искусстве тоже. Раскачку - к черту! Когда - то я написал рассказ, который был напечатан в спортивной газете. В одном номере рассказ не поместился, разбили на два. Помню, Арбузов, прочитав второй отрывок и не поняв, что это продолжение, бурно меня хвалил. “Так и надо, Юра: начало немного странное, неожиданное даже несколько не понятное - говорил он, - зато все достоверно. И не нужно ничего объяснять. Вы молодец!” Я не чувствовал себя молодцом, но отчетливо понял, что начало - то, отчего следует отделываться как можно скорей.

Не топчитесь слишком долго в прихожей, врывайтесь в комнату. Не засиживайтесь в начинающих, которых не существует. Но имейте в виду: дальше легче не станет!

И таково начало Трифонова. (Из одноименной статьи Трифонова “Начало” ) .

Крупный, немного сутулый, с тяжелым бледным лицом и усталым взглядом обведенных темнотой глаз, Юрий Валентинович Трофимов казался вялым, потому что держался подчеркнуто спокойно и вроде бы равнодушно. Спокойно и медленно он и говорил. Аудитория слушала его внимательно. О литературе он говорил точно, веско, постепенно увлекаясь своей мыслью ; это был человек, который о ней постоянно и напряженно думал, жил ею. Трифонов был писателем - и никем другим его представить было невозможно. За внешней рыхлостью и флегматичностью скрывалась внутренняя сила. От нетеропливой повадки и продуманной речи шло ощущение убежденности и независимости.

Печататься он начал рано, рано стал профессиональным писателем ; но по-настоящему читатель открыл Трифонова с начала70-ых годов. Открыл и принял, потому что узнал себя -и был задет за живое. Трифонов создал в прозе свой мир, который был настолько близок миру города, в котором мы живем, что порой читатели и критики забывали о том что это литература, а не реальная действительность, и относились к его героям как к своим непосредственным современникам.

Отсюда -ревность.

Это черт знает что - какие -то кухонные склоки, квартирные сплетни, коридорные страсти, где же живой образ нашего современника, активной личности? негодовали одни Трифонов клеймит современное городское мещанство, полуинтеллигентов, обличает безнравственных пошляков! - возражали другие.

Он искажает облик нашей интеллигенции! Она гораздо чище и лучше, чем предстает в его изображении! Это шарж какой-то он не ценит интеллигенцию! возмущались третьи.

Этот писатель просто не любит людей. Он не добр, не любит людей с детства, с момента, который лишил его привычного образа жизни, - анализировали четвертые.

Мир Трифонова герметичен! В нем нечем дышать! - констатировали любители переделкинских прогулок и убежденные поклонники свежего воздуха.

Все эти “голоса” не выдуманы. Они звучали настойчиво- со страниц газет и журналов, в частных беседах.

И только много позже можно понять, что это были голоса героев книг.

“Когда-то казалось что не хватает сюжетов, - писал он в статье “Нескончаемое начало” . - О чем писать? У других - события, приключения опыт жизни, множество встреч, а у меня ничего нет. Кроме того, мучил недостаток воображения” .

Трифонов ничего не выдумывал.

Студент о “Студентах” Юрий Трифонов родился в Москве, 28 августа 1925. Его отец, Валентин Андреевич Трифонов, профессиональный революционер, прошедший царскую каторгу и ссылку, во время войны был членом коллегии Наркомвоена, членом Реввоенсовета ряда фронтов. Семья Трифонова жила в “доме на набережной” , на Берсеневской набережной -Доме Правительства, как его называли. Судьба отца трагична - его жизнь оборвалась в 1938 году.

Юрию Трифонову было пятнадцать лет, когда началась Великая Отечественная Война ; одно время он жил в эвакуации в Средней Азии затем - работал на авиационном заводе в Москве. Летом 1944 года Юрий Трифонов подает документы в Литературный институт. Первая его повесть, “Студенты” , была дипломной работой.

В этом произведении мы встречаем положительного героя, студента литературного факультета Вадима Белого, который рассуждает о литературе. Например, так: “Это Достоевский, которого народ не понимал и не поймет никогда” . Уже в “Студентах” среди действующих лиц мы обнаруживаем начинающего писателя Сергея Палавина.

Он выступает перед студентами с чтением своей повести “Высокий накал” . Излагается ее содержание: “Токарь Толокин полюбил секретаршу заводоупарвления Полю.


Страница: [ 1 ]  2  3  4  

Похожие сочинения

  1. Жанровая структура в повестей Трифонова
    В дальнейшем из разработанной в «городских повестях» жанровой структуры у Трифонова вырастает своеобразная форма романа. Первым опытом на этом пути стал роман «Старик» (1978). В этом произведении Трифонов расширяет и углубляет свое исследование связей...смотреть целиком
  2. Трифонов Ю.В.
    ТРИФОНОВ Юрий Валентинович (28 августа 1925, Москва — 28 марта 1981, там же), русский писатель; одна из ключевых фигур литературного процесса 1960-х — 1970-х гг. Мальчик из Дома на наберженой Родился в семье большевика, крупного партийного...смотреть целиком
  3. Творческое развитие Юрия Трифонова
    В своем творческом развитии Трифонов не мог остановиться на демонстрации процесса «олукьянивания», разрыва между человеком и историей как одной из причин трагедии людей, утраты ими нравственных ориентиров. И очень важную роль в его творчестве сыграло...смотреть целиком
  4. Что дали мне романы Трифонова  Новое!
    Но Трифонов писал свой роман в начале 70-х годов двадцатого века. Это были годы всплеска революционного экстремизма: увлечение “идеями Мао” по всему миру, студенческие волнения во Франции, попытка Че Гевары экспортировать революцию в Боливию, “красные...смотреть целиком
  5. Трифонов Юрий Валентинович
    Юрий Трифонов родился в Москве, 28 августа 1925. Его отец, Валентин Андреевич Трифонов, профессиональный революционер, прошедший царскую каторгу и ссылку, во время войны был членом коллегии Наркомвоена, членом Реввоенсовета ряда фронтов. Семья Трифонова...смотреть целиком