Трудно назвать более обширное произведение, написанное в наше время, чем многотомную эпопею Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Это лишь на первый взгляд его книги о тюрьмах и зонах. Напротив, его книги обо всем и прежде всего — о людях; такое многообразие характеров мало где встретишь. Многообразие тематики, география, история, социология и политика его «Архипелага» поражает! В сущности, это история нашей страны, нашего государства, показанная с «черного хода», в непривычном ракурсе и в непривычной форме.

Обобщающее произведение о лагерном мире Солженицын задумал весной 1958 года; выработанный тогда план сохранился в основном до конца: главы о тюремной системе и законодательстве, следствии, судах, лагерях «исправительно-трудовых», каторжных, ссылке и душевных изменениях за арестантские годы. Однако работа прервалась, так как материала — событий, случаев, лиц — на основе одного лишь личного опыта автора и его друзей явно недоставало.

Затем, после написания «Одного дня Ивана Денисовича», хлынул целый поток писем благодаря которым в течение 1963-1964 годов был отобран опыт 227 свидетелей, со многими из которых писатель встречался и беседовал лично. С 1964-го по 1968-й созданы три редакции произведения, теперь уже состоявшего из 64 глав в трех томах. Зимой 1967-68 года, вспоминает Солженицын, «за декабрь-февраль я сделал последнюю редакцию «Архипелага». Непосредственно в предисловии к самой книге автор повествует «об этой удивительной стране «ГУЛАГ» — географией разодранной в архипелаг, но психологией скованной в континент, — почти невидимой, почти неосязаемой стране, которую и населял народ зэков. Архипелаг этот чересполосицей иссек и испестрил другую, включающую страну, он врезался в ее города, навис над ее улицами
— и все ж иные совсем не догадывались, очень многие слышали что-то смутно, только побывавшие знали все. Но будто лишившись речи на островах Архипелага, они хранили молчание...»

В первом томе две части: «Тюремная промышленность» и «Вечное движение». Здесь представлено долгое и мучительное скольжение страны по наклонной кривой террора. Всей многолетней деятельности всепроникающих и вечно бодрствующих Органов дала силу всего-навсего одна 58-я статья. Она состояла из четырнадцати пунктов.

Из первого пункта мы узнаем, что контрреволюционным признается всякое действие, направленное на ослабление власти... При широком истолковании оказалось: отказ в лагере пойти на работу, когда ты голоден и изнеможден, есть ослабление власти и влечет за собой расстрел. Пункт второй говорит о вооруженном восстании для того, чтобы насильственно отторгнуть какую-либо часть Союза Республик. Третий пункт — «способствование каким бы то ни было способом иностранному государству» и т. д. Этой статьи было достаточно, чтобы сажать миллионы людей.

Надо сказать, что операция (массовые репрессии) 1937 года не была стихийной, а планировалась, так что в первой половине этого года во многих тюрьмах произошло переоборудование: из камер выносились койки, строились сплошные нары, одноэтажные, двухэтажные. Преимущественно арестовывали членов партии со стажем до 1924 года, партийных работников, работников советского управления, военного командования, ученых, артистов. Вторым потоком шли рабочие и крестьяне.

В годы войны большую роль сыграл сталинский указ от «7.08», закон, по которому обильно сажали за колосок, за огурец, за две картошины, за катушку ниток ... — все на 10 лет. Считалось, что личное признание обвиняемого важнее всяких доказательств и фактов. Чтобы добиться личного признания, следователи использовали физические и психические приемы.

Но и в ходе этого драматически-скорбного повествования, когда душа читателя постепенно как бы стекленеет от вида разверзающихся перед нею страданий, находится место и для трагической иронии. Солженицын встречает у вырвавшегося во время войны на Запад литературоведа Иванова-Разумника воспоминание о том, как тот в 1938 году оказался в Бутыркахв одной камере с бывшим прокурором, немало потрудившимся ядовитым языком над отправлением в ГУЛАГ сотен себе подобных, — теперь вынужденным ютиться с ними под нарами. И у писателя вырывается невольное: «Я очень живо себе это представляю (сам лазил): там такие низкие нары, что только по- пластунски можно подползти по грязному асфальтному полу, но новичок сразу никак не приноровится и ползет на карачках. Голову-то он просунет, а выпяченный зад так и останется снаружи. Я думаю, верховному прокурору было особенно трудно приноровиться, и его еще не исхудавший зад торчал во славу советской юстиции».

Во втором томе тоже две части: «Истребительно-трудовые» й «Душа и колючая проволока». Из них часть об «исправительных» лагерях — самая длинная в книге (22 главы) и самая угнетающе безысходная, особенно страницы о женщинах, политических, малолетках, прилагерном мире в местах особо строгого заключения. Здесь, на дне, в кромешном аду, проверяются до сих пор казавшиеся незыблемыми человеческие понятия и ценности. Прошедшие через подобное горнило, они становятся поистине дороже золота:

Статья 12 УК 1926 года, разрешающая за кражу, увечья и убийства судить детей с 12-летнего возраста, была воротами на Архипелаг для малолеток. Солженицын приводит такие цифры: в 1927-м заключенных в возрасте от 16 до 24 лет было 48 процентов от всех заключенных. Это почти половину всего Архипелага в 1927 году составляла молодежь, которую Октябрьская революция застала в возрасте от 6 до 14 лет. Они брали для себя из этой жизни всю самую бесчеловечную суть и так быстро врастали в лагерную жизнь — не за недели даже, а за дни! — будто и не удивились ей, будто эта жизнь и не была им вовсе нова, а была естественным продолжением вчерашней вольной жизни.

Проблеск надежды впервые появляется, как это ни удивительно, в начале третьего тома, в истории «особых» политических лагерей (часть 5-я — «Каторга»). Попадающие на Архипелаг после войны вдруг начинают явственно ощущать воздух свободы — не внешней, до которой путь крайне далек, но неотъемлемой и победительной внутренней воли. Провозвестником ее служит безмолвная русская старуха, встреченная писателем на тихой станции Торбеево, когда их вагон-зак ненадолго замер у перрона: «Крестьянка старая остановилась около нашего окна со спущенной рамой и через решетку окна и через внутреннюю решетку долго, неподвижно смотрела на нас, тесно сжатых на верхней полке. Она смотрела тем извечным взглядом, каким на « несчастных » всегда смотрел наш народ. По щекам ее стекали редкие слезы. Так стояла корявая, и так смотрела, будто сын ее лежал промеж нас. «Нельзя смотреть, мамаша», — негрубо сказал ей конвоир. Она даже головой не повела. Поезд мягко тронулся — старуха подняла черные персты и истово, неторопливо перекрестила нас».

Похожие сочинения

  1. "Архипелаг ГУЛАГ"
    всем, кому не хватило жизни об этом рассказать. И да простят они мне, что я не все вспомнил, не обо всем догадался. А. И. Солженицын А. И. Солженицын много испытал на своем жизненном пути, много пережил и выстрадал. Несмотря на то, что ему,...смотреть целиком
  2. Мироздание Александра Солженицына («Архипелаг ГУЛАГ»)
    Наш современник, возмутитель спокойствия в застойное лихолетье, изгнанник с неслыханной мировой славой, один из «зубров», литературы русского зарубежья, Александр Исаевич Солженицын соединяет в своем личностном облике и творчестве многие тревожащие наше...смотреть целиком
  3. «Архипелаг ГУЛАГ» и «Красное колесо» – два совершенно особых произведения в русской художественной литературе
    Специфический художественно-публицистический жанр предполагает отсутствие сюжетной канвы, выдвижение образа автора в центр повествования, возможность прямого выражения авторской позиции. Композиционное единство книги обусловливается не развитием событийного...смотреть целиком
  4. Способ изображения истории в "Архипелаге гулаг" Солженицына
    “Архипелаг ГУЛАГ” был написан А. И. Солженицыным между 1958 и 1967 годами и стал составной частью потока документальной литературы в послесталинскую эпоху. В “Послесловии” к этому произведению автор признал: “Эту книгу писать бы не мне одному, а раздать...смотреть целиком
  5. Неведомый прежде Архипелаг
    Времена не выбирают, В них живут и умирают. А. Кушнер Двадцатый век законҹился. Наверное, это было самое стремительное и неповторимое столетие за всю историю ҹеловеҹества. Какие только события не заставляли землян ощутить...смотреть целиком
  6. Жить не по лжи размышления над страницами книги А. И. Солженицына «Архипелаг гулаг»
    12 февраля 1974 года А. И. Солженицын опубликовал обращение к интеллигенции, к молодежи, ко всем соотечественникам, в котором он призывал бороться с насилием в Советском Союзе. Когда насилие в стране набирает силу, оно кричит: “Я — насилие! Разойдись,...смотреть целиком
  7. Способ изображения истории в «Архипелаге гулаг» Солженицына
    "Архипелаг ГУЛАГ" был написан А. И. Солженицыным между 1958 и 1967 годами и стал составной частью потока документальной литературы в послесталинскую эпоху. В "Послесловии" к этому произведению автор признал: "Эту книгу писать...смотреть целиком