"Архипелаг ГУЛАГ" был написан А. И. Солженицыным между 1958 и 1967 годами и стал составной частью потока документальной литературы в послесталинскую эпоху. В "Послесловии" к этому произведению автор признал: "Эту книгу писать бы не мне одному, а раздать бы главы знающим людям... Уж я начинал эту книгу, я и бросал её... Но когда вдобавок к уже собранному скрестились на мне еще многие арестантские письма со всей страны -- понял я, что раз дано все это мне, значит я и должен".
Сам автор "Архипелага" определил его жанр и способ изображения в нем истории как "опыт художественного исследования". Солженицын предлагает нам воспринимать эту книгу скорее как "художественный", чем как исторический текст. При этом он рассматривает правду с точки зрения нравственного выбора.
Подтверждение этому можно найти в рассуждениях рассказчика в четвертой главе первого тома: "Я приписывал себе бескорыстную самоотверженность. А между тем был -- вполне подготовленный палач... Пусть захлопнет здесь книгу тот читатель, кто ждет, что она будет политическим обличением. Если б это было так просто! -- что где-то есть черные люди, злокозненно творящие черные дела, и надо только отличить их от остальных и уничтожить. Но линия, разделяющая добро и зло, пересекает сердце каждого человека... В течение жизни одного сердца линия эта перемещается на нем, то теснимая радостным злом, то освобождая пространство рассветающему добру.
Один и тот же человек бывает в свои разные возрасты, в разных жизненных положениях -- совсем разным человеком... А имя -- не меняется, и ему мы приписываем все. Завещал нам Сократ: познай самого себя!"
Допуская возможность того, что он сам, либо кто-нибудь из его сокамерников, либо кто-то еще мог бы стать палачом, Солженицын говорит о главном в своей книге -- поиске правды и человеческой душе. Проблема нравственного выбора человека -- выбора между добром и злом -- для Солженицына важнее любой политической истины.
Для раскрытия главной темы произведения Солженицыну понадобилось хорошо разобраться в исторической обстановке, которую он описывал в "Архипелаге". Поэтому можно сказать, что во внутренней структуре этой книги переплелось личное и историческое.

Из вводной части "Архипелага ГУЛАГ" становится ясно, что многое в нем основано на личном опыте рассказчика -- опыте одиннадцати лет заключения. Автор говорит о том, что личный опыт неотделим от истории, от пережитых событий и опыта поколения. Кроме того, свидетельства эпохи, описываемой Солженицыным, подкреплены показаниями 227 человек. Автор пишет: "Эту книгу непосильно было бы создать одному человеку. Кроме всего, что я вынес с Архипелага... материал для этой книги дали мне в рассказах, воспоминаниях и письмах [перечень из 227 имен]. Я не выражаю им здесь личной признательности: это наш общий дружный памятник всем замученным и убитым".
Эти рассказы привлекаются Солженицыным не только для большей объективности описания, но и для того, чтобы получить право говорить от имени всего поколения. Можно сказать, что личная память Солженицына расширяется за счет показаний свидетелей, а они, в свою очередь, дополняются документами описываемых времен (политическими манифестами, партийными докладами, судебными отчетами и др.).
И все же автор "Архипелага" постоянно напоминает о невозможности "объективной истории". В начале четвертой главы первого тома ("Голубые канты") он объясняет читателю свою точку зрения: "Мы слишком страдаем, углублены в свою боль слишком, чтобы взглядом просвечивающим и пророческим посмотреть на бледных ночных катов, терзающих нас. Внутреннее переполнение горя затопляет нам глаза -- а то какие бы мы были историки для наших мучителей!" В десятой главе ("Закон созрел"), где рассказывается о процессах периода чисток, Солженицын вновь говорит об искаженном восприятии событий жертвами. Он пишет, что на партийных лидеров -- например, на Бухарина -- смотрели, как на "сверхлюдей", как на выдающихся личностей. Солженицын отвергает это, подчеркивая, что эти люди были простыми смертными, а действительно выдающиеся личности среди них встречались редко.
Множество голосов свидетелей в книге противопоставлены Солженицыным единогласию идеологии. Она представлена в книге прямыми цитатами из политических манифестов, документов, судебных отчетов, речей партийных деятелей, газетных статей. Эту "объективную" историю мы встречаем на протяжении всего повествования. Солженицын гневно осуждает идеологию: "...это она дает искомое оправдание злодейству и нужную долгую твердость злодею". По Солженицыну, идеология -- это "та общественная теория, которая помогает ему (злодею) перед собой и перед другими обелять свои поступки, и услышать не укоры, не проклятья, а хвалы и почет".
Можно сделать вывод, что исторический взгляд Солженицына не только субъективный, но и пристрастный. Он резко выступает против духовного и физического подавления человека системой, которую и обслуживает идеология. Своей ярко выраженной оценочностью "Архипелаг ГУЛАГ" отличается от традиционных исторических повествований. Потому что художественная правда неотделима для Солженицына от правды нравственной, правды о человеческой душе, о борьбе между добром и злом, между истиной и ложью. Выбранный автором для "Архипелага ГУЛАГ" способ описания истории, несмотря на сильные элементы субъективности и оценочности (а может, и благодаря им?), создает у нас значительно большее ощущение истории, чем любой самый достоверный исторический источник.
"Скажут нам: что ж может литература против безжалостного натиска открытого насилия? А не забудем, что насилие не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью, -- писал Солженицын. -- А нужно сделать простой шаг: не участвовать во лжи. Пусть это приходит в мир и даже царит в мире, -- но не через меня". Про самого Солженицына можно сказать, что он сделал этот "простой шаг". Он не только не участвовал во лжи, но и всем своим творчеством постарался разоблачить ее.

Похожие сочинения

  1. Многообразие тематики в произведении А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»
    Трудно назвать более обширное произведение, написанное в наше время, чем многотомную эпопею Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Это лишь на первый взгляд его книги о тюрьмах и зонах. Напротив, его книги обо всем и прежде всего — о людях; такое многообразие...смотреть целиком
  2. "Архипелаги" А. И. Солженицына
    В последние годы мы получили возможность познакомить-ся со многими произведениями, от которых волевым решением коммунистических идеологов были насильственно отлучены. Нам стали доступны произведения В. Гроссмана, Г. Вла-димова, В. Набокова, В. Максимова,...смотреть целиком
  3. Публицистическое исследование романа «Архипелаг ГУЛАГ»
    Чтобы спокойно и объективно оценить «Архипелаг ГУЛАГ», надо выйти из того шокового состояния, в которое погружает нас книга. Мы - каждый - испытываем потрясение от материала, который разворачивает писатель, от его оценок, расходящихся с теми, что были...смотреть целиком
  4. Страшная правда о России XX века (А И Солженицын "Архипелаг ГУЛАГ")
    Имя А. И. Солженицына у многих из нас ассоциируется с названием произведения, открывшего правду о событиях, которые имели место в нашем государстве во время правления великого тирана, увековечившего себя и дела свои в шестидесяти шести миллионах убитых...смотреть целиком
  5. «Архипелаг ГУЛАГ» и «Красное колесо» – два совершенно особых произведения в русской художественной литературе
    Специфический художественно-публицистический жанр предполагает отсутствие сюжетной канвы, выдвижение образа автора в центр повествования, возможность прямого выражения авторской позиции. Композиционное единство книги обусловливается не развитием событийного...смотреть целиком
  6. Страницы книги А. И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»  Новое!
    Я думаю, верховному прокурору было трудно приноровить­ся, и его еще не исхудавший зад торчал во славу совет­ской юстиции». Во втором томе тоже две части: 3-я «Истребительно- трудовые» и 4-я «Душа и колючая проволока». Из них часть об «исправительных»...смотреть целиком
  7. Способ изображения истории в «Архипелаге гулаг» Солженицына
    "Архипелаг ГУЛАГ" был написан А. И. Солженицыным между 1958 и 1967 годами и стал составной частью потока документальной литературы в послесталинскую эпоху. В "Послесловии" к этому произведению автор признал: "Эту книгу писать...смотреть целиком