Была, впрочем, одна проблема, которой Бунин не только не опасался, а, наоборот, всей душой шел ей навстречу. Он был занят ею давно, писал в полном смысле, как сказали бы сейчас, завербованно, и ни война, ни революция не могли его привязанного к ней пошатнуть,— речь идет о любви.

Здесь, в области, полной невыраженных оттенков и неясностей, его дар находил достойное себе применение. Он описывал любовь во всех состояниях,— а в эмиграции еще пристальней, сосредоточенней,— умел найти ее даже там, где ее еще нет, в ожидании, как у той медицинской сестры в поезде («Сестрица»), у которой «тихо и греховно сияют иконописные черные глаза», и там, где она едва брезжит и никогда не сбудется («Старый порт»), и где томится неузнанная («Ида»), и где кротко служит чему-то бесконечно ей чужому («Готами»), переходит в страсть («Убийца») или в изумлении не обнаруживает своего прошлого, подвластного разрушительному времени («В ночном море»). Все это схватывалось в новых, никому еще не дававшихся подробностях и становилось свежим, сегодняшним для любого времени.

Любовь в изображении Бунина поражает не только силой художественной изобразительности, но и своей подчиненностью каким-то внутренним, неведомым человеку законам. Нечасто прорываются они на поверхность: большинство людей не испытывают их рокового воздействия до конца своих дней. Такое изображение любви неожиданно придает трезвому, «беспощадному» бунинскому таланту романтический отсвет. Близость любви и смерти, их сопряженность была для Бунина фактом очевидным, никогда не подлежала сомнению. Однако катастрофичность бытия, непрочность человеческих отношений и самого существования — все эти излюбленные бунинские темы после гигантских социальных катаклизмов, потрясших Россию, наполнились новым, грозным значением. «Любовь прекрасна» и «любовь обречена» — эти понятия, окончательно сместившись, совпали, неся в глубине, в зерне каждого рассказа личное горе Бунина-эмигранта.

Он ищет примеры вулканического извержения страсти, трагически подчиняющей человека своим слепым силам, и готов следовать за такими сюжетами, не боясь срывов, забеганий на иные уровни, чего при прочих обстоятельствах не допустил бы его строгий вкус, как, например, в «Деле корнета Елагина» (1925). Необычайная сила и искренность чувства свойственна героям бунинских рассказов. Разве в «Солнечном ударе» (1925) пересказан заурядный адюльтер? «Даю вам честное слово,— говорит женщина поручику,— что я совсем не то, что вы могли обо мне подумать. Никогда ничего даже похожего на то, что случилось, со мной не было, да и не будет больше. На меня точно затмение нашло… Или, вернее, мы оба получили что-то вроде солнечного удара…» Трудно отыскать рассказ, который в столь сжатой форме и с такой силой передавал бы драму людей, познавших вдруг подлинную, слишком счастливую любовь; счастливую настолько, что продлись близость с этой маленькой женщиной еще один день (оба знают это), и любовь, осветившая всю их серую жизнь, тотчас бы покинула их, перестала быть «солнечным ударом». За годы одиночества, воспоминаний и медленного, но, как могло казаться тогда, надолго окружившего его забвения в бунинском творчестве произошла концентрация внимания на нескольких «первороднюх» проблемах — любви, смерти, памяти о России. Однако русский язык, тот самый, который поддерживал «в дни тяжких сомнений о судьбах родины» и Тургенева, остался при нем и продолжал быть лучшим проявлением его таланта. В бунинской речи сохранялось и продолжало совершенствоваться искусство описаний, то самое, которое признал Лев Толстой, читая его раннюю прозу («идет дождик,— и так написано, что и Тургенев не написал бы так, а уж обо мне и говорить нечего»). И хотя Бунин не слышал этого отзыва, его «дождики» и теперь продолжали изумлять читателя…

Среди разных тем, которые поочередно занимали Бунина, в это время наблюдалось и некоторое общее стремление. Это началось вскоре после того, как прошел у него первый момент раздражения и написались все выступления, речи и полурассказы-полустатьи, которыми он отозвался на события, занесшие его к иным берегам. Дальше, чем чаще, чем подробней стал возвращаться в его короткие рассказы образ России, которую он знал и теперь заново передумывал, тем больше была заметна их близость и тяготение друг к другу. Порой это были целые серии, состоявшие из рассказов-зарисовок, законченных, казалось бы, и в то же время открытых, указывающих куда-то дальше («Русак», «В саду», «Подснежник» и т. д.),— как эскизные листы из одного и того же альбома; иногда что-нибудь покрупнее, как уже готовый фрагмент, какой-то угол картины, которую предстоит написать («Далекое»),— но так или иначе это целое все настойчивее напрашивалось, обозначалось. Где-то внутри его уже готовилась и выступала вперед «Жизнь Арсеньева» (1927—1937), огромное полотно, запечатлевшее старую Россию.

Похожие сочинения

  1. Образ России в творчестве И. А. Бунина
    Образ России — один из центральных в прозаическом и поэтическом творчестве И. А. Бунина. Он никогда не порывал внутренних связей с Россией, жил и творил с любовью к ней. Эта любовь проявляется уже в ранней прозе писателя. Так, в рассказе «Антоновские...смотреть целиком
  2. Размышления - Бунин
    Мы живём не во времени, И настоящая жизнь может длиться всего несколько часов, И проходит она где-то в глубине души. По мнению Бунина, любовь – некий высший, главный момент бытия, который озаряет жизнь человека, и Бунин в лице любви видит противопоставление...смотреть целиком
  3. Философская лирика И. А. Бунина  Новое!
    На протяжении всей своей творческой деятельности Бунин создавал стихотворные произведения. Своеобразную, неповторимую по художественному стилю лирику Бунина нельзя спутать со стихами других авторов. В индивидуальном художественном стиле писателя отражается...смотреть целиком
  4. "Горечь" и "сладость" человеческой жизни в изображении И. Бунина
    И. Бунин и А. Куприн жили и творили в непростые для России времена. Может быть, поэтому так своеобразны их взгляды на жизнь. Постараемся разобраться, в чём писатели видят горечь и сладость человеческой жизни. "Я хочу говорить о печали" - писал Иван...смотреть целиком
  5. Анализ прозы и поэтики Ив. Бунина
    В. Брюсов, оценив раннюю пейзажную лирику Ив. Бунина, обронил несправедливое: «Совсем слабы все стихи, где Бунин порой хочет морализовать или, еще того хуже, философствовать». И по сей день этот период бунинской поэзии называют «слишком литературой». Где...смотреть целиком
  6. РЕВОЛЮЦИЯ 1917 г. В ПИСЬМАХ, ДНЕВНИКАХ, ВОСПОМИНАНИЯХ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ (По творчеству И. Бунина)
    Высоко нес я стяг любви... И. Бунин Известно, что уже после смерти мужа, перебирая его бу¬маги, Вера Николаевна Бунина обнаружила листок, вырван¬ный из тетради. На нем Иван Бунин написал: «Замечатель¬но! Все о прошлом, о прошлом думаешь и чаще всего...смотреть целиком
  7. Основные мотивы произведений русских писателей-эмигрантов (по эмигрантскому творчеству И. Бунина)
    Трагический тенор эпохи. А. Ахматова Выньте Бунина из Русской литературы, и она потускнеет, лишится радужного блеска и звёздного сияния его одинокой стратегической души. М. Горький Алел ты в зареве Батыя- И потемнел твой жуткий взор. Ты крылья...смотреть целиком