Особую группу представляют собой театральные пьесы Горького. Драматического таланта в непосредственном смысле - уменье завязать драматический узел, а затем развязать его, сконцентрировать внимание зрителя на одном пункте и вообще дать нечто цельное, - у Горького совсем нет. Он дает ряд отдельных картин, отдельных характеристик и блестящих, врезающихся в память афоризмов и ярких словечек. В литературно-художественной иерархии пьес первого периода деятельности Горького довольно слабы «Дачники», «Дети Солнца».

По содержанию все это чрезмерно жестокие нападки на интеллигенцию за отсутствие глубины и искренности и, в лучшем случае, за беспочвенность. Серьезный литературный интерес представляет только первая пьеса Горького, «Мещане», и, несомненно, крупное место в русской драме занимает «На дне». В «Мещанах» интересно разработаны разложение старого мещанско-купеческого быта и трагедия разлада между старым и молодым поколением. Автор выдвигает появление на арене жизни здоровой трудовой интеллигенции, верящей в свои силы и свою способность устроить свою жизнь по собственному идеалу. Представители этой бодрости не лишены, однако, известной дозы самодовольства и впадают, таким образом, в мещанство нового рода. Коронная пьеса Горького «На дне» тесно связана с типами «бывших людей», блестяще разработанными в прекрасном рассказе, так и озаглавленном «Бывшие люди». Перед нами опять ночлежка, опять мнимые босяки, ярко и образно философствующие о смысле жизни. С одной стороны, герои пьесы - большей частью люди, которых никак нельзя причислить к сентиментальной породе «униженных и оскорбленных».

Они нимало не жаждут сострадания, они - принципиальные враги существующего порядка; работу презирают, в благотворность ее не верят. Но, помимо их воли, все существо их проникнуто тоской по чему-то положительному, хотя бы в форме какого-нибудь красивого призрака. Центральной фигурой является своеобразный праведник, странник Лука, создающий целую стройную теорию возвышающего обмана. В лице Луки индивидуализм доведен до крайних пределов. Все существует постольку, поскольку я тут причастен. Есть ли Бог? «Коли веришь, есть; не веришь, нет… Во что веришь, то и есть». Нужна ли истина даже в смысле простой достоверности? Если она разрушает приятную мне иллюзию - будь она проклята. Проститутка Наташа, начитавшись бульварных романов, с жаром рассказывает сотоварищам по ночлежке, что в нее был когда-то влюблен студент «Гастоша», который от безнадежной любви к ней застрелился. Ночлежники хохочут, но Лука ласково ей говорит: «Я - верю! твоя правда, а не ихняя… Коли ты веришь, была у тебя настоящая любовь… значит, была она! Была». Умирающую жену сапожника он с жаром уверяет, что ее ждет рай, и что «смерть нам - как мать малым детям».

Спившийся актер живет мечтой о чудной санатории с мраморными полами. И это сосредоточение всего мира в сознании личности получает свое центральное выражение в ставшем знаменитым изречении мнимого циника Сатина: «Человек - это звучит гордо!» Яркое сознание личности и составляет тот лейтмотив, который проходит через всю литературную деятельность Горького. Но столь же важно для характеристики Горького и то, что сознание личности теснейшим образом связано в нем со стремлением к идеалу. Устами актера из «Дна» он с увлечением повторяет: «Слава безумцу, который навеял человечеству сон золотой».




И в общем, лучшею частью своей литературной деятельности, Горький входит в историю литературы как человек, пропев