Страница: [ 1 ]  2  

Образ сельского кладбища, впервые в русской поэзии прочувствованный в переводах В. А. Жуковского, находит такое же элегическое воплощение и у Рубцова. В стихотворении “Над вечным покоем” (1966) “святость прежних лет”, о которой напомнило герою “кладбище глухое”, умиротворяет его сердце, наполняя естественным, очень “природным” желанием:

Когда ж почую близость похорон,
Приду сюда, где белые ромашки,
Где каждый смертный свято погребен
В такой же белой горестной рубашке.

Смерть как приобщение к “святости прежних лет” – разрешает ли поэт найденным образом саму проблему? Конечно, нет! До конца примириться с неизбежностью ухода человека в небытие он не может. Но выражает это совсем не так, как, скажем, сделал в те же годы другой замечательный поэт – Е. Евтушенко. Известное стихотворение последнего “Людей неинтересных в мире нет…” заканчивается горестным восклицанием: “И каждый раз мне хочется опять | От этой невозвратности кричать!”

Вот именно крика отчаяния и не встретить в рубцовских стихах о смерти. Таково, например, короткое стихотворение позднего периода:

Село стоит
На правом берегу,
А кладбище -
На левом берегу.
И самый грустный все же
И нелепый
Вот этот путь,
Венчающий борьбу
И все на свете, -
С правого
На левый,
Среди цветов
В обыденном гробу…

У Рубцова вовсе нет желания поразить новой мыслью или уникальной метафорой. Как все это узнаваемо: с берега жизни – через реку – на берег смерти! Автор, не претендуя на то, чтобы быть оригинальным, добивается гораздо большего: в негромких и тонких эпитетах (”нелепый”, “обыденный”), в выверенной интонации – бережной и одновременно сдержанно-ироничной – слышится голос сполна вкусившего утрат и помудревшего человека.

Не стоит, однако, думать, что Рубцов не был способен писать иначе. То же кладбище могло предстать под его пером вовсе не утишающим и утешающим, а ужасающим, парализующим душу, как, например, в стихотворении “Седьмые сутки дождь не умолкает…” (1966). Картина весеннего половодья здесь гиперболизируется, разрастаясь едва ли не до масштабов потопа (”И реками становятся дороги, | Озера превращаются в моря…”) и приобретая поистине апокалиптический характер:

На кладбище затоплены могилы,
Видны еще оградные столбы,
Ворочаются, словно крокодилы,
Меж зарослей затопленных гробы,
Ломаются, всплывая, и в потемки
Под резким неслабеющим дождем
Уносятся ужасные обломки
И долго вспоминаются потом…

Такое нарушение гармонии, гибель “святости прежних лет” под напором слепой стихии особенно страшны для Рубцова: “И долго вспоминаются потом…” через четыре года после создания этого стихотворения, написав свою знаменитую пророческую строчку “Я умру в крещенские морозы”, поэт не в силах был освободиться от поразившей его когда-то картины и, словно испытывая душу и волю, примерял увиденное на себя:

Из моей затопленной могилы
Гроб всплывет, забытый и унылый,
Разобьется с треском,
и в потемки
Уплывут ужасные обломки.

И все-таки это – исключения. Они потому и выделяются так резко, что окружают их совсем другие стихи.

Любимая стихия Рубцова – ветер. И даже если он приносит грозу, воспринимающуюся как “зловещий праздник бытия” (”Во время грозы”), то лишь затем, “чтоб удивительно | Светлое утро | Встретить, как светлую весть!” (”После грозы”).

Чаще всего ветер пробуждает спящую в природе память истории, и природа начинает говорить, взывая к тем, кто умеет слушать (”О чем шумят…”, “Сосен шум”, “В старом парке” и другие стихотворения). Лирический герой Рубцова как раз и обладает таким особым даром и напрямую заявляет об этом: “Я слышу печальные звуки, | Которых не слышит никто”. Чаще всего голос истории, пробуждаемый ветром, слышен в тишине ночи, и герой, ждущий его, признается: “Я так порой не спать люблю!”

Да как же спать, когда из мрака
Мне будто слышен глас веков…

Цитируемые строки – из стихотворения “Сосен шум” (1967). Заканчивается оно строфой, которая при внимательном чтении помогает понять, почему тридцать пять рубцовских лет кажутся вместившими в себя намного больше и почему он был порой так сложен в “дневном”, бытовом общении:

Пусть завтра будет путь морозен,
Пусть буду, может быть, угрюм,
Я не просплю сказанье сосен,
Старинных сосен долгий шум…

Целостный художественный мир Рубцова взывает и к целостному, органичному его рассмотрению, анализу. Попытаемся именно таким образом прочитать одно из лучших стихотворений поэта – “По мокрым скверам проходит осень…” (1964):

По мокрым скверам
проходит осень,
Лицо нахмуря!
На громких скрипках
дремучих сосен
Играет буря!
В обнимку с ветром
иду по скверу
В потемках ночи.
Ищу под крышей
свою пещеру -
В ней тихо очень.
Горит пустынный
электропламень,
На прежнем месте,
Как драгоценный какой-то камень,
Сверкает перстень,
- И мысль, летая,
кого-то ищет
По белу свету…
Кто там стучится
в мое жилище?
Покоя нету!
Ах, это злая старуха осень,
Лицо нахмуря,
Ко мне стучится,
и в хвое сосен
Не молкнет буря!
Куда от бури,
от непогоды
Себя я спрячу?
Я вспоминаю былые годы,
И я плачу…

Эмоция лирического героя не заявлена категорически, однако можно предположить, что здесь главенствует ощущение бесприютности. Ему сопутствуют одиночество, отсутствие тепла…

Бесприютность передается прежде всего чередованием зримых образов. Co-противопоставлены мир, относительно разомкнутый в пространство (ночной сквер), и мир относительно замкнутый (пещера-жилище). Граница между этими мирами, как это часто бывает у Рубцова, непрочна и легко преодолима. Осень настигает героя и в его жилище – и не дает покоя, не отпускает, а мысль героя, в свою очередь, снова пытается вырваться наружу. И в осени, и в жилище мы видим, по сути, нечто однородное. “Потемкам” вроде бы противопоставлен свет, но это – “пустынный электропламень”, который не согревает и не избавляет от одиночества. Тишина пещеры тоже относительна: “Кто там стучится в мое жилище? | Покоя нету!”

Однако чувство бесприютности, неприкаянности эстетизировано поэтом. Отрицательным эмоциям героя противостоит сам строй стиха, его внутренняя гармония. С одной стороны, ритмическая монотония трехчастных единиц усиливает ощущение безысходности, предопределенности, с другой – отточенность, отшлифованность ритмического рисунка и сама его необычность рождают ощущение красоты, приближают к катарсису.

Таков и металогический характер языка. “Нахмуренное лицо” осени вовсе не безобразно: она ступает не по грязной дороге, а по “мокрым скверам”, ее движение сопровождают “громкие скрипки” сосен, ветер не пронизывает, а “обнимает” героя… На протяжении всего стихотворения четко выдерживается стилевая приподнятость: “не молкнет буря”, “былые годы” – эти и другие выражения несколько “выше” нейтральной лексики.

Подзаголовок к этому стихотворению “Вольный перевод Верлена”, воспроизводящийся не во всех изданиях, может существенно обогатить наши представления о его лирической образности.

Известно, что однажды в Литературном институте Рубцов в числе других студентов получил задание сочинить по подстрочнику перевод “Осенней песни” Верлена. У него тогда получилась своя собственная “Осенняя песня”, а к Верлену поэт вернулся двумя годами позднее.

К этому тексту в числе других замечательных поэтов обращался и Б. Пастернак. Вот его перевод:
И в сердце растрава,
И дождик с утра.
Откуда бы, право,
Такая хандра?

О, дождик желанный.
Твой шорох – предлог
Душе бесталанной
Всплакнуть под шумок.

Откуда ж кручина
И сердца вдовство?
Хандра без причины
И ни от чего.

Хандра ниоткуда,
Но та и хандра,
Когда ни от худа
И ни от добра.

В переводе Пастернака масштабы конфликта героя с действительностью невелики и постоянно сужаются, уменьшаются.

Не то – у Рубцова. Если верленовско-пастернаковский герой еще только может “всплакнуть под шумок”, то верленовско-рубцовский уже плачет под бурю. У Пастернака – “хандра ниоткуда”, у Рубцова незримо присутствуют “былые годы”, и в них мы можем подозревать “причину” его тоски. Пастернак прозаизирует эмоцию. “Откуда бы, право”, “хандра”, “всплакнуть”, “ни от худа и ни от добра”, – все это снимает драму.


Страница: [ 1 ]  2  

Похожие сочинения

  1. Поэтический мир Н. М. Рубцова
    Тридцать с небольшим лет прошло после гибели Николая Рубцова. Теперь четко выявились свойства, присущие всем крупнейшим русским поэтам: известность его неизменно возрастает, круг ценителей поэзии расширяется. Четыре сборника стихотворений успел издать...смотреть целиком
  2. Любовь к родной деревне в творчестве Рубцова
    Любовь к родной деревне, ее природе и людям была одним из основных мотивов зрелого творчества Рубцова, хотя он не выпускал из виду всего многообразия современности: В деревне виднее природа и люди. Конечно, за всех говорить не берусь! Виднее...смотреть целиком
  3. Читая стихотворения Н. М. Рубцова "(1)
    Все свои стихотворения Николай Рубцов посвящал России — единственной матери, которую он знал, потому что был воспитанником детского дома. Его поэзия проникнута глубоким лиризмом и вызывает чувство светлой грусти. Рубцов, как никто другой, тонко чувствует...смотреть целиком
  4. Творчество Миколая Рубцова
    Из воспоминаний Станислава Кунаева: “С Тверского бульвара в низкое окно врывались людские голоса, лязганье троллейбусных дуг, шум проносящихся к Никитским воротам машин. В Литинституте шли приемные экзамены, и все абитуриенты по пути в Дом Герцена заглядывали...смотреть целиком
  5. Светлый поэт России назвал - Рубцов
    Поэзия Николая Рубцова сжимает сердце какой-то пронизывающей ее щемящей нотой, побудившей В. Дементьева употребить слово «предвечернее». Мне кажется, можно говорить о большем: о той неутолимой и неодолимо терпкой печали, что породила у части наших людей...смотреть целиком
  6. Нерасторжимая связь человека с природой и родиной в стихотворениях Н. Рубцова
    Поэты, умеющие особенно чутко замечать изменения окружающего мира, часто возвращаются в своих произведениях к природе собственного детства. Именно в эту пору леса и реки, луга и поля наполнены самыми яркими красками. Как-то особенно, задушевно звучат...смотреть целиком
  7. Мотивы русской деревни в современной литературе
    Молчал, задумавшись, и я, Привычным взглядом созерцая, Зловещий праздник бытия, Смятенный вид родного края. Н. Рубцов Поэт Николай Рубцов одним из первых в современной литературе поддержал традицию русских классиков:...смотреть целиком