Процесс идейно-политического расслоения интеллигенции, значительно усилившийся под влиянием событий 1905-1906 годов, в период Октябрьской революции приобрел бурный и острый характер. Часть интеллигенции, наиболее прочно связанная со старым миром, примкнула к активным или пассивным врагам революционного народа. Другая ее часть не находила в себе сил, чтобы сделать выбор, и колебалась между двумя станами. Но среди старой русской интеллигенции существовала и такая группа, которая сразу же после Октября соединила свою судьбу с судьбой победившей революции. «Как и всякий другой класс современного общества, - писал об этих закономерностях Ленин, - пролетариат не только вырабатывает свою собственную интеллигенцию, но он берет также сторонников из числа всех и всяких образованных людей».

К тем представителям интеллигенции, о которых говорит Ленин, принадлежал и Брюсов. Октябрьская революция явилась для него ни с чем не соизмеримым событием, раскрывшим в его жизни и творчестве совершенно новые просторы.

Революция покорила Брюсова своими масштабами, своим грандиозным размахом. В противоположность большинству литераторов его круга, он увидел в больших и в повседневных событиях революционной действительности ту героику, которая на короткое время открылась ему в социальных бурях 1905 года и которая прежде являлась ему также в образах истории и мифологии древних цивилизаций. Поэтому отклик его на революцию был понятен. После некоторых колебаний он оценил ее идеи и приветствовал их. Более того, он не удовольствовался ролью пассивного благожелателя революции и, вступив в 1920 году в коммунистическую партию, до самой своей смерти (он умер 9 октября 1924 года) принимал непосредственное участие в культурном строительстве революционного общества.

В самом деле, послеоктябрьская деятельность Брюсова была особенно плодотворной и приносила ему большое моральное удовлетворение именно в области педагогической. Главной удачей и заслугой Брюсова в сфере педагогической работы следует считать организацию. Брюсов не только создал свой институт, но в качестве его ректора внимательно руководил им, заботился об укреплении его и улучшении. Преподавательская деятельность Брюсова в стенах Литературного института и в других учебных заведениях заслуживает большого внимания. По своей многогранности и объему она представляла собой необычное явление. Достаточно сказать, что Брюсов читал в институте курсы истории русской, греческой и римской литературы, «энциклопедии стиха», сравнительной грамматики индоевропейских языков, латинского языка и даже истории математики. Кроме того, он преподавал в Московском университете, в Коммунистической академии и в Институте слова.

Политическое самоопределение Брюсова оказало глубокое воздействие на его мировоззрение. «Я считаю,- писал он незадолго до смерти, - что около 1917 года закончился один, совершенно явный период как моей жизни, так и моих литературных работ. Нет сомнения, что я, как, конечно, и всякий сколько-нибудь мыслящий человек, немало менялся за сорок с лишком лет своей жизни, так что и в том, что я писал до 1917 года, можно, при желании, усмотреть ряд «периодов». Но для меня столь же несомненно, что великие события конца 10-х годов, европейская война и Октябрьская революция, побудили меня в самой основе, в самом корне пересмотреть все свое мировоззрение. Переворот 1917 года был глубочайшим переворотом и для меня лично: по крайней мере, я сам вижу себя совершенно иным до этой грани и после нее. Сколько могу судить, это резким образом сказывается не только на том, что я писал после 1917 года, но и на том, как я писал».




Одной из особенностей этой радикальной идейной перестройки Брюсова являлась ее сознательность и планомерность. Брюсов понимал, что революция требует всего человека, и он работал над собой во всех сферах своей духовной жизни, постепенно ориентируя их - с переменным успехом - на революционное марксистское мировоззрение. Это была операция по пересадке сердца со всей ее трудностью и дерзостью. «Он относился с огромным уважением к марксистской мысли, вспоминает А. В. Луначарский в своей уже цитированной статье о Брюсове, - и несколько раз говорил мне, что не видит другого законного подхода к вопросам общественности, в том числе и к вопросам литературы. И если иногда эти усилия большого поэта целиком перейти на почву нового миросозерцания, новой терминологии бывали неудовлетворительны и неуклюжи, то эти добросовестнейшие усилия не могут не вызвать у партии чувства уважения за ту несомненную и серьезнейшую добрую волю, которую Брюсов вносил в свое преображение».

В результате этого сдвига позиция Брюсова в литературе глубоко изменилась. Эти изменения отчетливо сказались в его поэтическом творчестве и в его литературно-критических выступлениях, прежде всего в трех основных его статьях - «Пролетарская поэзия» (1920), «Смысл современной поэзии» (1921) и «Вчера, сегодня и завтра русской поэзии» (1922).

На основании этих статей и рецензий, напечатанных на страницах советских журналов, можно сделать вывод о том, что давно уже обозначившийся и постепенно осуществлявшийся отход Брюсова от символизма в эти годы окончательно и резко определился. Брюсов не отрицает исторического значения символизма как существенной стадии литературного развития, но вместе с тем констатирует его исчерпанность, непригодность для сегодняшнего дня. В статьях и рецензиях, о которых идет речь, он подвергает суровой критике своих прежних соратников-символистов - Сологуба, Бальмонта, Белого, Вяч. Иванова, все то, что было ими создано за последние годы. Столь же решительно он осуждает в этих статьях и акмеистов, обвиняя их в оторванности от общественной, жизни, от интересов социальных и политических, «от поисков современного миросозерцания». В некоторых случаях стремление Брюсова к фронтальной ревизии современной ему поэзии приводит его даже к явно несправедливым суждениям, например в его отчужденном и неодобрительном отзыве о Блоке и чрезвычайно резкой, лишенной чувства эстетического масштаба рецензий на «Вторую книгу» Мандельштама.

Совсем другое отношение вызывает у Брюсова футуристическая поэзия - Маяковский, Хлебников, Асеев и близкий к ним Пастернак. Признавая основной задачей русского футуризма в первую очередь языковую реформу, Брюсов был далек от того, чтобы видеть в нем универсальную поэтическую систему, которая может претендовать на будущее. Тем не менее Брюсов считал, что достижения русской поэзии первого революционного пятилетия измеряются именно работой футуристов и связанных с ними поэтов. Именно их творчество, полагал Брюсов, не только со стороны своей формы, но и со стороны содержания включившееся в революционную современность, наиболее отвечает потребностям момента. ;(Интерес к формальным исканиям в этих высказываниях Брюсова явно преобладает.)

Подробно рассматривая основные поэтические направления того времени, Брюсов с особенным вниманием отнесся к пролетарской поэзии. Он отнюдь не идеализировал творчество пролетарских поэтов. И вместе с тем он был уверен, несомненно преувеличивая их значение, что они ярче, чем представители какого-либо другого литературного течения, выразят новое мировоззрение революционной эпохи. Если Брюсов называл символизм литературным прошлым, а футуризм - настоящим, то в пролетарской поэзии он видел предзнаменование литературного будущего.

И все же свойственные Брюсову трезвость и перспективность мысли и оценок предохранили его от признания за пролетарскими поэтами монопольного права на творческое водительство, которое закреплялось за ними теоретиками Пролеткульта.

Похожие сочинения

  1. Поэзия серебряного века
    Мой царь! мой раб! родной язык! Мои стихи — как дым алтарный! Как вызов яростный — мой крик! В. Брюсов Валерий Яковлевич Брюсов — поэт, организатор и “идеолог” символистского движения. Он обосновал и развил в своем...смотреть целиком
  2. Урбанистическая тема в поэзии Брюсова
    Претерпевает существеннейшие изменения урбанистическая тема — одна из центральных в творчестве Брюсова. Наметившись еще в 90-е годы, она становится теперь социально-конкретной. Как поэт-урбанист Брюсов откровенно любуется городом — его культурой, динамичностью,...смотреть целиком
  3. Новаторство в поэзии Валерия Яковлевича Брюсова  Новое!
    Валерий Яковлевич Брюсов (1873-1924). С Брюсовым произошло то, что часто бывает с основоположниками каких-либо направлений и систем: они первыми перерастают их рамки и затем сами отрицают эти направления и системы. В предисловиях к сборникам «Русские...смотреть целиком
  4. «Мне видеть не дано, быть может» (О поэзии Валерия Брюсова)
    Чеканный, сжатый, твердый, словно кованый стих, скульптурно выпуклая четкость образов, краткая, стремящаяся к афоризму фраза — это все, несомненно, бросается в глаза читателю, даже впервые взявшему в руки книгу Брюсова. Величав и торжествен строй...смотреть целиком
  5. Образ лирического героя в творчестве Брюсова
    В поэзии Брюсова этих лет звучат грустные интонации, но их содержание становится теперь более жизненным, изображаемые картины утрачивают прежнюю условность. Поэт понимает, что, независимо от его настроения, жизнь течет по своим законам, и он в благоговении...смотреть целиком
  6. Мои размышления над строкой В. Я. Брюсова
    Мне кажется, что поэзия Валерия Брюсова стоит как-то особняком от основного потока "серебряного века". И сам он, как личность, резко отличается от современных ему поэтов. Он весь городской, кубообразный, жесткий, с хитринкой и очень волевой...смотреть целиком
  7. У истоков творчества Валерия Брюсова  Новое!
    В Москве 1 декабря 1873г. в доме Херодиновых по Милютинскому переулку у Матрёны Александровны и Якова Кузьмича Брюсовых родился мальчик. Был он некрасив, с большой головой "толкачом", но матери первенец оказался "очень хорошеньким",...смотреть целиком