Сложность гоголевской поэмы в двуплановости, которая определяет ее идею, композицию, стиль. Русская действительность открывается Гоголю не только в «мертвенном» состоянии, но и в своих огромных возможностях. Выразителем идеального в поэме является народная Россия, ее скрытые, дремлющие силы. Реалистическое художественное видение Гоголя констатирует темноту, невежество закрепощенного народа. В поэме появляются комичные образы глуповатых слуг Чичикова — Селифана и Петрушки, незадачливых дядей Митяя и Миняя. Однако Гоголь умеет проникнуть в прекрасную сущность народа, угадывает его будущее, представляющееся ему на путях утверждения «удалой» русской национальности, победы живой народной души над мертвящими общественными порядками. Залог этой победы Гоголь видит в талантливости и одаренности народа: «в бойком, размашистом» русском слове; в горячем вольнолюбии русского человека, заставляющем его бежать из помещичьих усадеб, в способности к протесту и дерзкому отпору властям.

«Мертвые души» завершают эволюцию творческого метода Гоголя. Реализм поэмы выразился прежде всего в многомерности художественного видения жизни, в способности раскрыть ее в ее движении, в глубоком внимании к социальным проблемам и взаимоотношениям людей. Идеальное в поэме вырастает из самой действительности, из русской народной почвы, которая в самой себе заключает источник своего великого будущего. «Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?» (VI, 221). В последней главе поэмы бричка Чичикова, русская тройка, «снаряженная» «ярославским расторопным мужиком», превращаются в символический образ стремительного, «чудесного» движения Руси в неведомую даль.

Образ будущего не был отчетливым. Писатель не знал, куда несется Русь-тройка. И отсюда в эпическое повествование вливается романтическая струя «лирических отступлений». Мелочи и дрязги жизни как бы рассеиваются, изображение начинает «светлеть», синтаксическая конструкция фразы растягивается, становится стремительной и «легкой» в своем движении, и откуда-то из глубины, как подводное течение, пробивается «музыкальная» мелодия, переключающая внимание со скучной обыденности на более поэтические предметы и служащая своего рода увертюрой к могучему разливу лирического начала: «А между тем дамы уехали, хорошенькая головка с тоненькими чертами лица и тоненьким станом скрылась, как что-то похожее на виденье, и опять осталась дорога, бричка, тройка знакомых читателю лошадей, Селифан, Чичиков, гладь и пустота окрестных полей. Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится человеку явление, не похожее на все то, что случилось ему видеть дотоле...» (VI, 92). Контраст между «лирической партией» и изображением реальности в «Мертвых душах» пронзающе резок. Противопоставление мечты и действительности, заставляющей спуститься с облаков на землю, возникает как внезапный толчок, обрыв. Яркий пример этого в V и особенно XI главах, когда лирическое движение, достигнув своего апогея, внезапно резко, почти грубо обрывается: «...И грозно объемлет меня могучее пространство, страшною силою отразясь во глубине моей; неестественной властью осветились мои очи: у! какая сверкающая, чудная, незнакомая земле даль! Русь!..

— Держи, держи, дурак! — кричал Чичиков Селифану».

Лирические отступления основаны на иных поэтических законах, нежели аналитическая часть поэмы с ее неторопливостью и обстоятельностью описаний. Гоголь как бы сразу, с «высоты птичьего полета», обозревает огромную жизнь: «Русь! Русь! вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу; (...) Открыто, пустынно и ровно все в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города...» Поэтическая мысль становится всеобъемлющей, «озирает» всю громадно «несущуюся жизнь». Лирическое движение переходит от щемящей грусти к почти грозному пророческому пафосу: «И еще, полный недоумения, неподвижно стою я, а уже главу осенило грозное облако, тяжелое грядущими дождями, и онемела мысль перед твоим пространством» (VI, 221).

Наряду с изображением «мертвых» душ в поэме возникает и образ прекрасной человеческой души, образ автора. Богатство и поэзия чувств раскрываются в лирических отступлениях. Это бесконечная тоска по идеалу, грустная прелесть воспоминаний о прошедшей юности, ощущение величия природы, состояние энтузиазма, творческого вдохновения. В V главе описание дорожного приключения Чичикова (встреча с хорошенькой блондинкой) переходит в лирическое раздумье о значении мечты, озаряющей жизнь человека. «Положительным» и «основательным» людям Гоголь противопоставляет энтузиастическое переживание красоты. Способность ощущать романтический порыв, по Гоголю, прекрасна. Писателю чрезвычайно свойствен апофеоз «пламенной» юности с ее добротой, открытостью и «любопытством» к жизни, свежестью восприятия. В поэме возникает пугающий контраст юности и грядущей старости, духовного очерствения и звучит призыв забирать «с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество... все человеческие движения» (VI, 127).

В VII главе Гоголь размышляет о судьбах и путях двух писателей в России. Признавая «сладкое обаяние» романтических произведений, Гоголь тем не менее избирает другую судьбу: судьбу писателя, «дерзнувшего вызвать наружу все, что ежеминутно перед очами и чего не зрят равнодушные очи, всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь, всю глубину холодных, раздробленных, повседневных характеров» (VI, 134). Гоголь обозначает путь реалистического творчества. Вместе с тем в реализме «Мертвых душ» продолжает жить романтическая струя, определяя «высокий» настрой поэмы.
«Двойственностью» отличается и юмор Гоголя. Наряду с обличительными и сатирическими нотами в нем звучат грусть и боль за человека; сквозь «видимый миру смех» проступают «незримые, неведомые ему слезы». Исследователи справедливо отмечают в поэме необычную (даже для Гоголя) активность проявления авторского начала.

Похожие сочинения

  1. Образ Чичикова
    Осенью 1835 года Гоголь принимается за работу над поэмой “Мертвые души”, сюжет которой был ему подсказан Пушкиным. Гоголь давно мечтал написать роман о России, и был очень благодарен Пушкину за идею. “Мне хочется в этом романе показать хотя с одного...смотреть целиком
  2. Образ дороги в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»  Новое!
    Тема России и ее будущего всегда волновала писателей и поэтов. Многие из них пытались предсказать судьбу России и объяснить положение, создавшееся в стране. Так и Н. В. Гоголь отразил в своих произведениях наиболее важные черты эпохи, современной писателю,...смотреть целиком
  3. Образ Чичикова в романе «Мертвые души»
    При написании сочинения советую ответить на вопросы: Почему Гоголь вслед за изображением помещичьей среды обратился к изображению чиновничества? Чем отличаются способы изображения чиновников и помещиков? Какие пороки чиновничьей жизни разоблачает Гоголь?...смотреть целиком
  4. Чичиков — Новый герой эпохи
    Гоголь, по словам В. Г. Белинского, «первый взглянул смело и прямо на русскую действитель­ность». Сатира писателя была направлена против «общего порядка вещей», а не против отдельных личностей, дурных исполнителей закона. Хищ­ный стяжатель Чичиков, помещики...смотреть целиком
  5. Визит Чичикова к Плюшкину
    Эпизод «Чичиков у Плюшкина» интересен в идейно-художественном отношении. Автору удалось нарисовать живые, яркие картины встречи Чичикова с самым отталкивающим помещиком, с «прорехой на человечестве». Плюшкина Чичиков Павел Иванович посетил последним...смотреть целиком
  6. Сатирические образы помещиков (По произведению Н.В.Гоголя \"Мертвые души\")
    Замысел \"Мертвых душ\" возник и сложился в творческом сознании Гоголя под непосредственным влиянием Пушкина. Пушкин, прочитав рукопись, произнес голосом, полным тоски: \"Боже, как грустна наша Россия?\". В 1842 году поэма...смотреть целиком
  7. "Повесть о капитане Копейкине" (Анализ фрагмента поэмы Н. В. Гоголя \'Мертвые души")
    Александр Сергеевич Пушкин, подаривший Николаю Васильевичу Гоголю сюжет “Мертвых душ”, советовал молодому писателю собрать воедино все пороки и несуразицы тогдашней России и заодно высмеять их. Гоголь блестяще справился с замыслом, создав произведение,...смотреть целиком