«Во всём мне хочется дойти

До самой сути...

...........................................

До оснований, до корней,

До сердцевины».

Б. Пастернак

Тема роли поэта и поэзии в обществе, место поэта в мире имеют в русской лите­ратуре вековую традицию. Хрестоматийный пушкинский «Пророк», призвавший «глаголом жечь сердца людей», определил позицию художника в обществе на много лет. И Б. Пастернак не обошел молчанием эту тему. Уже у раннего Пастернака есть очень нестандартное образное определение творчества:
«Февраль. Достать чернил и плакать!
...........................................
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд».

или
«На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолку и дам читать сырым углам».

Его образы поэта проходят эволюцию, но никогда идеал художника у Пас­тернака не связан с трибуной
«Поэзия, я буду клясться
Тобой, и кончу, прохрипев:
Ты не осанка сладкогласца,
Ты — лето с местом в третьем классе,
Ты — пригород, а не припев».

Другими словами, автор не согласен на роль сладкогласца, он и читателю и себе берёт билет в «третьем классе». Пастернаку близка пушкинская эстетика. Под эстетикой художника он понимает «Его представление о роли искусства в истории и о его собственной ответственности перед ней». Со временем это пони­мание у Пастернака расширяется и в него входят элементы нравственного харак­тера. Символичны строки из «Спекторского»:«Не спите днём. Пластается в длину
Дыханье парового отопленья.
Очнувшись, Вы очутитесь в плену
Гнетущей грусти и смертельной лени.
Не сдобровать забывшемуся сном
При жизни солнца, до его захода».

Первые строчки — это слова Пушкина из стихотворения «Сон» (отрывок). Они тоже наставления о необходимости душевной бодрости. Хронологически за «Спекторским» идёт цикл «Второе рождение». Второе рождение — это новое от­ношение к окружающему миру, но это явление и поэтическое. Поэзия — это вто­рая действительность, преображенная через метафору. Поэзия возвращает миру первозданность чуда. «Второе рождение» — это второе сотворение мира, открове­ние поэзии и поэта. И здесь в стихотворении «Мне хочется домой в огромность» звучит прямая перекличка с пушкинским «Пророком». Как и у Пушкина, в цен­тре фигура поэта, рождающегося заново. Возрождение связано с возвращением (у Пушкина «Из пустыни», у Пастернака «С Кавказа») и принятием роли поэта (у Пушкина «глаголом жечь сердца», у Пастернака «...опавшей сердца мышцей» услышать и оживить в слова,
«Как ты ползёшь и как дымишься,
Встаёшь и строишься, Москва»).

Как у Пушкина не было пропасти между поэзией и прозой, так нет ее и у Пас­тернака. Не случайно главный герой «Доктор Живаго» — поэт. В стихотворении «Гамлет» утверждается, что поэт всегда в центре жизни, на подмостках:
«Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далёком отголоске,
Что случится на моём веку».

Борис Пастернак выполнил миссию поэта: «...весь мир заставил плакать над красой земли...»