Страница: [ 1 ]  2  

Жизнь человека – вот его характер. И. Гёте Большой светлой полосой пролег через десятилетия жизненный и творческий путь Максима Горького. Для многих людей на земле великий писатель служил и ныне продолжает служить примером борьбы за справедливость, правду, красоту человеческих отношений, примером борьбы против лжи, подлости, насилия. Горький – с каждым человеком, который борется за осуществление самых передовых идеалов. В наше время, когда все острее и глубже становится борьба за Человека новой морали, нового миропонимания, еще глубже, во всем своем настоящем значении, встает перед нами Горький художник – борец с миром «свинцовых мерзостей», певец подлинного героя истории – человека труда. Выражаясь словами самого писателя, всякий раз, когда он выступал в литературе, он чувствовал себя вступающим в бой. И действительно, возьмем ли его ранние рассказы, его повести и пьесы, публицистические статьи, написанные в разное время, – везде Горький ведет бой, спор за Человека с большой буквы, за кровно близкие ему идеалы добра и справедливости, свободы, поэтому мысли и чувства автора особенно близки и необходимы нам. Особенно привлекательно, на мой взгляд, раннее творчество Горького – глубоко новаторское, знаменательное явление в литературе и общественной жизни России конца двадцатого столетия, художественно выразившее процесс начавшейся переоценки ценностей в русском обществе. Как реалист, Горький считал, что правда искусства требует изображения людей такими, как они есть, но он говорил, что это будет не вся правда. Наряду с этим писатель должен показывать людей такими, какими они должны быть. Романтические образы будили мысль и чувства, звали людей к переделке действительности. Одно из наиболее ярких произведений этого типа – «Старуха Изергиль». Сравнительно небольшой рассказ поражает богатством и глубиной заключенных в нем мыслей автора: прославление радости и красоты жизни, гимн свободе, стремление к подвигам, величие самопожертвования и низменность эгоизма. Это важнейшие вопросы, раскрывающие смысл человеческой жизни. Художественные средства рассказа (эмоциональные эпитеты, красочные пейзажи, резкие контрасты) подчинены основной творческой идее – передать приподнятое настроение автора, его веру в светлые начала жизни. Антитеза – основа композиции рассказа. Если образ Данко раскрыл духовную красоту волевой, целеустремленной личности, то легенда о Ларре показала всю бесплодность и бессмысленность крайнего индивидуализма. Анализируя это произведение, обычно говорят о противопоставлении двух образов – Ларры и Данко. Такое противопоставление действительно бросается в глаза, но не следует забывать, что есть и некоторые черты, сближающие этих героев. Как и Данко, Ларра – герой романтический. «Свободный, как отец его», «вольный, как птица», – эти характеристики гордого, независимого Ларры с его сильным духом не назовешь отрицательными, хотя то его свойство, что он, «кроме себя, не видит ничего», писатель безоговорочно отвергает. Ларра жесток к людям, однако ведь и люди жестоки к нему, жестоки так же, как к Данко. Ларра заслужил суровое возмездие, хотя задатки этого героя были богаты: он многое унаследовал от отца своего – вольного орла, того орла, что «…поднялся, в последний раз, высоко в небо и, сложив крылья, тяжело упал оттуда на острые уступы горы, насмерть разбился о них…». Разве не напоминает это «Песню о Соколе»? Да и к стремлению Ларры «сохранить себя целым» Горький не относится однолинейно отрицательно, не отказывается от идеи самоутверждения личности. Все дело в том, какой ценой достигается это самоутверждение. Если жить, как Ларра, только ради себя, то и другим принесешь горе, и для себя не добудешь счастья, – вот о чем говорит легенда старой Изергиль. Повествование о Ларре осуждает эгоизм и индивидуализм. Ларра «был ловок, хищен, силен, жесток», он презирал людей и думал, что может обойтись без них. Однако и для него одиночество оказалось страшным: отвергнутый всеми, он стал искать смерти и мечтал о ней, как об избавлении от мук. Да, одиночество страшнее смерти. Это самое невыносимое наказание, потому что жизнь человека вне человеческого общества бессмысленна. В служении обществу – подлинный смысл человеческой жизни. Отдать жизнь за людей – это величайшее счастье, доступное человеку. В этом смысле Данко действительно противопоставлен Лappe. Но и об этом герое нельзя сказать, что новый идеал уже полностью воплощен в нем. Что в этом образе ново, а что традиционно? Данко – спаситель. Но это не богочеловек, не просто пастырь людского стала, стада неразумных «агнцев», любящий и жалеющий их, неблагодарных, отдающий жизнь за тех, кто над ним же требует суда. «– Вы сказали: «Веди!» – и я повел! – крикнул Данко, становясь против них грудью. – Во мне есть мужество вести, вот потому я повел вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы только шли и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы только шли, шли, как стадо овец! Но эти слова разъярили их еще более. – Ты умрешь! Ты умрешь! – ревели они!». При всей традиционности коллизии ее разрешение у Горького во многом новаторское. Вопреки идеалу смиренного долготерпения писатель выдвигает идеал победный, идеал активного действия во имя народа. Не царство Божие где то там, на небесах, а освобождение народа здесь, на земле, – вот цель, за которую не жаль отдать горящее сердце. Не культ страдания, а освобождение от страданий! В этом Данко, в отличие от Ларры, находит – пусть на один лишь ослепительный миг – и свое личное счастье. «Кинул взор вперед себя на ширь степи гордый смельчак Данко, – кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо». И после гибели его мы видим людей «радостными и полными надежд». И тем не менее перед нами здесь еще не идеал освобождения народом себя самого. «Но тут явился Данко и всех спас один». Один – всех. Альтруизм Данко противоположен эгоистичности Ларры, но тут нет еще того, что Горький – напомним его теоретические взгляды – назовет позже «романтизмом коллективизма». Ларра, при всех его романтических чертах, сурово осуждается за нежелание считаться с людьми. Но и Данко, который до сих пор дорог нам «призывом гордым к свободе, к свету», не стал еще, строго говоря, носителем идеалов коллективизма, не слился с теми, кого он вывел к солнцу, и не поднял их на ту нравственную высоту, на которую поднялся сам. Не случайно одно из самых впечатляющих мест в легенде – то, где говорится, что люди «не заметили смерти его и не видали, что еще пылает рядом с трупом его смелое сердце. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего то, наступил на гордое сердце ногой… И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло…». Необыкновенно гармонична композиция рассказа. Он состоит из трех частей: две легенды – о Лappe и о Данко – соединены повестью о жизни Изергиль, реалистические детали которой подчеркивают романтическую возвышенность легенд. Описание бурной жизни мятущейся Изергиль, женщины с сильным характером и отзывчивым сердцем, но без ясной цели в жизни, является естественной связью между легендами об эгоисте Ларре и беззаветном герое Данко. Как это ни странно, при всей любви к независимости, к свободе, при всем осуждении проходящего за отрыв от людей, сама то Изергиль по духу своему эгоистична и внутренне мало связана с теми людьми, среди которых жила. Идеалом жизни горьковской героини была свободная любовь, которую она ставит превыше всего. И с теми, кто пытался в этом ущемить ее права, Изергил