Страница: [ 1 ]  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

I



Писемский, Тургенев и Гончаров принадлежат к одному поколению. Это
поколение уже давно созрело и теперь клонится к старости; дети этого
поколения уже способны решать по-своему вопросы жизни, и потому отцы
постепенно становятся деятелями прошедшего времени, и для них настает суд
ближайшего потомства. Пора проверить результаты их работ, не для того, чтобы
выразить им свою признательность или неудовольствие, а просто для того,
чтобы пересчитать умственный капитал, достающийся нам от прошедшего, узнать
сильные и слабые стороны нашего наследства и сообразить, что в нем можно
оставить на старом основании и что надо фундаментально переделать. Всего
этого наследства разом не оглядишь; оно, как и все русское, велико н
обильно. Посмотрим на первый раз, что оставили нам наши первоклассные
романисты, лучшие представители русской поэзии сороковых и пятидесятых
годов. Вопрос, поставленный мною, шире, чем может подумать читатель. Романы
Писемского, Гончарова и Тургенева имеют для нас не только эстетический, но и
общественный интерес; у англичан рядом с Диккенсом, Теккереем, Бульвером и
Эллиотом есть Джон Стюарт Милль; у французов рядом с романистами есть
публицисты и социалисты; а у нас в изящной словесности да в критике на
художественные произведения сосредоточилась вся сумма идей наших об
обществе, о человеческой личности, о междучеловеческих, семейных и
общественных отношениях; у нас нет отдельно существующей нравственной
философии, {1} нет социальной науки; стало быть, всего этого надо искать в
художественных произведениях. Я говорю: _надо искать_, потому что не может
же быть, чтобы люди, имеющие знакомых, жену, детей, состоящие на
государственной или частной службе, и притом сколько-нибудь способные
размышлять, не составляли себе известных понятий о своих отношениях, о жизни
и ее требованиях; не может быть, чтобы, составив себе эти понятия, они не
делились ими с теми, кто может их понимать. Вместо того чтобы сообщать
результаты своих наблюдений в отвлеченной форме, они стали облекать идею в
образы. Многие из наших беллетристов сделались художниками потому, что не
могли сделаться общественными деятелями или политическими писателями; что же
касается до истинных художников по призванию, то они также должны были
какою-нибудь стороною своей деятельности сделаться публицистами.
Кто, живя и действуя в сороковых и пятидесятых годах, не проводил в
общественное сознание живых, общечеловеческих идей, того мы уважать не
можем, того потомство не поместит в число благородных деятелей русского
слова. Гг. Фет, Полонский, Щербина, Греков и многие другие микроскопические
поэтики забудутся так же скоро, как те журнальные книжки, в которых они
печатаются. \"Что вы для нас сделали? - спросит этих господ молодое
поколение. - Чем вы обогатили наше сознание? Чем вы нас шевельнули, чем
заронили в нас искру негодования против грязных и диких сторон нашей жизни?
Сказали ли вы теплое слово за идею? Разбили ли вы хоть одно господствующее
заблуждение? Стояли ли вы сами, хоть в каком-нибудь отношении, выше
воззрений нашего времени?\" На все эти вопросы, возникающие сами собою при
оценке деятельности художника, наши версификаторы ничего не сумеют ответить.
Мало того. Они не поймут этих вопросов и остановятся в недоумении; они в
наивности души уверены в величии своих заслуг и в правах своих на всеобщую
признательность; они думают, что, шлифуя русский стих, баюкая нас своими
тихими мелодиями, воспевая на тысячу ладов мелкие оттенки мелких чувств, они
приносят пользу русской словесности и русскому просвещению. Они считают себя
художниками, имея на это звание такие же права, как модистка, выдумавшая
новую куафюру.
Чтобы эти слова не казались бессмысленною выходкою, лаянием на луну, я
считаю не лишним сказать несколько слов о том, что я понимаю под словом
\"художник\". Вот видите ли, все мы смотрим на какой-нибудь уличный скандал,
но не во всех нас это зрелище западет одинаково глубоко, не всех нас оно
потрясет одинаково сильно. Чего, чего ни передумал бы человек
впечатлительный, присутствуя, положим, при подвиге расправы над извозчиком;
{2} одна эта сцена показалась бы ему только эпизодом длинной, никому не
ведомой драмы, разыгрывающейся каждый день без свидетелей в разных бедных
квартирах, на улицах, \"под овином, под стогом\", {3} - везде, где бедный и
слабый терпит горькую долю от богатого и сильного. Воображение дорисовало бы
недостающие подробности; естественное, гуманное чувство, воспитанное
разносторонним образованием, согрело бы всю картину, и вот из грубой уличной
сцены возникло бы художественное произведение, которое, наверное,
подействовало бы на читателя, шевельнуло бы его или заставило бы его
задуматься. Кто по природе и по воспитанию впечатлителен да кто усвоил себе
умение передавать свои впечатления другим так, чтобы они могли
перечувствовать то, что он сам чувствует, тот и художник. Умение передавать
составляет техническую сторону искусства и приобретается навыком и
упражнением. Способность воспринимать, или впечатлительность, составляет
принадлежность человеческого характера художника; эта способность кроется в
строении нервов, рождается вместе с нами и, конечно, развивается или
притупляется обстоятельствами жизни. Умение передавать, или виртуозность
формы, сама по себе не может сильно и обаятельно подействовать на читателя;
не угодно ли вам, например, описать самым ярким и подробным образом лицо
вашего героя так, чтобы читатель видел каждую морщинку на его лбу, каждый
волосок на его бровях, каждую бородавку на лбу или щеке? На каждой
академической выставке есть несколько подобных картин: тут, положим,
художник нарисовал палитру, карандаш и куски красок; в другом месте -
корзину с цветами или разрезанный арбуз; в третьем - портрет какого-нибудь
господина, у которого бобровый воротник и пуговицы на шинели выделаны так
тщательно, что не знаешь, портрет ли это или вывеска меховщика. Ах, как
натурально, - скажете вы, но представить себе, чтобы художник, рисуя все эти
прелести, что-нибудь думал или чувствовал, вы решительно не будете в
состоянии. Вы увидите, что такой-то господин хорошо составляет краски и
ловко владеет кистью, но человеческого характера этого господина вы не
увидите; ни мысли его, ни чувства вы не уловите; отходя от картины, вы
будете вправе сказать, что такой-то NN тратит свое замечательное уменье на
совершеннейшие пустяки; почему это происходит - на это могут быть многие
причины: или г. NN не настолько умен, чтобы составить в голове своей план
картины, или не настолько развит, чтобы уметь обставить свою идею, или не
настолько впечатлителен, чтобы нечаянно наткнуться на сюжет и, почти помимо
собственной воли, выносить и взлелеять его в груди. Во всяком случае, этот
NN - художник только наполовину, настолько же, насколько может быть назван
художником повар, отлично изготовивший кулебяку. Г. NN совершенно волен
рисовать палитры, арбузы и меховые воротники всех цветов и достоинств, но
мы, зрители, также совершенно вольны восхищаться или не восхищаться его
малеваниями.
Перенесем теперь то, что было, сказано о живописи, на поэзию. К
сожалению, область поэзии в некоторых отношениях далеко не так обширна, как
область живописи. Вы можете, например, нарисовать картину, не выразив ровно
никакой идеи и никакого чувства; эта завидная привилегия совершенно
отнимается у вас, когда вы берете орудием своим - слово; тогда надо
непременно что-нибудь сказать; читая самое наглядное описание какого-нибудь
плетня или огорода, читатель никак им не удовлетворится, а все будет
спрашивать: что же дальше? Если же вы ему ничего дальше не дадите, то он
подумает, что вы над ним подшутили, и, чего доброго, найдет вашу шутку
довольно плоскою.


Страница: [ 1 ]  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

Похожие сочинения

  1. Творчество Гончарова во время кругосветного путешествия
    Желание увидеть дальние страны, на время покинуть петербургский свет не были единственными причинами, по которым Гончаров, не раздумывая, хотел отправиться в трудное и опасное путешествие. Тоска по вдохновенному творческому труду, сознание бесполезно...смотреть целиком
  2. Понятие о литературном типе (на примере творчества И. А. Гончарова)  Новое!
    В статье «Лучше позже, чем ни­когда» Гончаров писал: «...если образы типичны, они непременно отражают на себе — крупнее или мельче — и эпоху, в которой живут, оттого они и типичны. То есть на них отражаются, как в зеркале, и явления общест­венной жизни,...смотреть целиком
  3. Литературно-критические статьи И. А. Гончарова  Новое!
    Почти все свои литературно-кри­тические статьи Гончаров напи­сал в 70—80-е гг., т. е. тогда, ко­гда три его знаменитых романа были уже созданы. Наступило время осмысления сделанного. И здесь-то Гончаров отступает от спокойного эпического тона повествования,...смотреть целиком
  4. Полемика Гончарова с Булгариным  Новое!
    Переписка Гончарова, относящаяся к 1840-м годам, показывает, что в этих более поздних высказываниях он в основном верно определял свои идейные позиции того времени. Так, в одном из писем 1847 г. на вопрос, что делается в литературном мире, он отвечал:...смотреть целиком
  5. Особенность «карьерной» повести Гончарова
    Особенность «карьерной» повести Гончарова состоит в том, что преодоление романтического идеала, приобщение к суровой деловой жизни столицы расценивается писателем как проявление объективного общественного прогресса. История героя оказывается...смотреть целиком
  6. Портретно бытовые характеристики героев в романах Гончарова  Новое!
    Создавая портретно-бытовые характеристики героев, он стремится запять при этом позицию постороннего наблюдателя. Он говорит только о том, что можно заметить и понять в наружности, манерах, движениях героев, если на них смотреть со стороны. И взяв такой...смотреть целиком
  7. Основные конфликты в романах Гончарова  Новое!
    Свой первый роман он построил растянуто и неэкономно на целом ряде интриг, не связанных друг с другом, и этим лишил и сами истории, и характеры выступающих в них женщин достаточной значительности. В двух других романах конфликты отличаются большей цельностью....смотреть целиком