Страница: 1  2  [ 3 ]  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

а: \"Обыкновенную историю\"
и \"Обломова\". Первый из этих романов сразу поставил его в ряды первоклассных
русских литераторов, и его \"Очерки кругосветного плавания\" {6} и \"Обломов\"
были встречены журналами и публикою с такою радостью, с какою редко
встречаются на Руси литературные произведения. Мне кажется, причины этого
замечательного явления заключаются преимущественно в том, что Гончаров по
плечу всякому читателю, т. е. для всякого ясен и понятен. Он везде стоит на
почве чистой современной практичности, и притом практичности не западной, не
европейской, а той практичности, которою отличаются образованные
петербургские чиновники, читающие помещики, рассуждающие о современных
предметах барыни и т. п. Прочтите Гончарова от начала до конца, и вы, по
всей вероятности, ничем не увлечетесь, ни над чем не замечтаетесь, ни о чем
горячо не заспорите с автором, не назовете его ни обскурантом, ни рьяным
прогрессистом и, закрывая последнюю страницу, скажете очень хладнокровно,
что г. Гончаров - очень умный и основательно рассуждающий господин. У
Гончарова нет никакого конька, никакой любимой идеи; утопия всякого рода ему
совершенно враждебна; ко всякому увлечению он относится с легким и вежливым
оттенком иронии; он - скептик, не доводящий своего скептицизма до крайности;
он - практик и материалист, способный ужиться с фантазером и идеалистом; он
- эгоист, не решающийся взять на себя крайних выводов своего миросозерцания
и выражающий свой эгоизм в тепловатом отношении к общим идеям или даже, где
возможно, в _игнорировании_ человеческих и гражданских интересов. Этот
эгоизм проглядывает во всех его произведениях; кто читал \"Фрегат Палладу\" и
\"Обломова\", тот не найдет удивительным мое мнение. Постоянно спокойный,
ничем не увлекающийся, романист наш развязно подходит к запутанным вопросам
общественной и частной жизни своих героев и героинь; бесстрастно и
беспристрастно осматривает он положение, отдавая себе и читателю самый ясный
и подробный отчет в мелких его особенностях, становясь поочередно на точку
зрения каждого из действующих лиц, не сочувствуя особенно сильно никому и
понимая по-своему всех. Он обсуживает положение и свойства своих действующих
лиц, но всегда воздерживается от окончательного приговора. Прочитавши
\"Обыкновенную историю\", читатель не может сказать, чтобы автор сочувствовал
старшему Адуеву, и не может также сказать, чтобы он находил его неправым;
сочувствия к младшему Адуеву также не видно ни в ту минуту, когда он
составляет совершенную противоположность с своим дядей, ни в тот момент,
когда он становится на него похожим. Вследствие этого, оканчивая последнюю
страницу романа, читатель чувствует себя неудовлетворенным. \"Обыкновенная
история\" производит такое впечатление, какое могла бы произвести отлично
нарисованная, но неясно освещенная картина; мы чувствуем, что автор романа -
человек умный, наблюдательный и способный осмысливать свои наблюдения; этот
человек говорит с нами о явлениях нашей жизни, описывает их подробно и
наглядно, изображает влияние этих явлений на молодое существо, знакомящееся
с жизнью, но изображает чисто внешним образом, перечисляя только симптомы
перемен, происходящих в его герое.
Очень естественно, что читатель, заинтересованный настолько же
личностью рассказчика, насколько нитью самого рассказа, ждет на каждой
странице, чтобы автор в постановке образов или в лирическом отступлении
выразил бы свои воззрения, сказал бы: я считаю это хорошим, а то дурным, по
таким-то причинам. Мне могут возразить на это, что объективность - высшее
достоинство эпического поэта; я отвечу, что это одна из тех наследованных от
прошедшего фраз, которыми пробавляются, за неимением лучшего, эстетика и
критика, - одна из тех фраз, в которых многие сведущие, но робкие люди видят
предел, \"егоже не прейдеши\". Во-первых, эпическая поэзия в чистом виде своем
теперь невозможна; попробуйте рассказывать события без основной мысли, не
группируя их так, чтобы читатель мог видеть просвечивающую идею, - вы
собьетесь на Дюма-отца, Феваля и компанию, и ни один развитой человек не
раскроет вашей книги и не скажет вам спасибо за ваше эпическое спокойствие.
Рассказывать что-нибудь без особенной цели даже своим знакомым - свойственно
только праздному болтуну или дряхлеющему старцу, а рассказывать для процесса
рассказывания всей читающей публике - просто недобросовестно и невежливо;
надо помнить, что публика за рассказы платит деньги и на чтение их тратит
время. Зачем же так бесцеремонно обращаться с достоянием ближнего? Я этим не
хочу сказать, чтобы необходимо было читать публике нравоучения и
наставления. Боже упаси! Это еще скучнее! Но дело в том, что, собираясь
рассказывать что-нибудь, писатель должен же сам иметь в голове понятие о
том, что он будет сообщать другим. Если ему приходится описывать явление,
зависящее от другого явления, то должен же он объяснить одно другим, вывести
одно из другого, показать, что такая-то причина должна привести и приводит к
такому-то следствию. Следовательно, рассказчик должен раскрыть перед
читателем свой процесс мысли. Кроме того, читателю невольно придет в голову
вопрос: да с какой стати г. NN рассказывает мне эти события? что, кроме
желания получить авторский гонорар, побудило его написать несколько страниц,
вывести на сцену десятка полтора лиц и следить за ними в продолжение
нескольких лет их жизни? - Ответа на эти естественные вопросы надо искать в
самом произведении; если произведение вылилось из души, то писатель,
конечно, в этом произведении говорит о том, что, так или иначе, интересует
его лично, что затрогивает его за живое, что он горячо любит или горячо
ненавидит. Если предмет его рассказа для него равнодушен, то как объяснить
себе то, что он обратил на него внимание, стал над ним задумываться, стал
уяснять его самому себе и, наконец, довел его до такой степени наглядности,
что он и для других людей стал заметен, понятен и осязателен? А если ничего
этого не было, если писатель не вдумывался, не уяснял себе и т. д., то
рассказ выйдет бледный и скучный; его действующие лица будут тени или
марионетки, но никак не живые люди; таковы действительно бывают рассказы,
писанные на заказ, без внутреннего желания, без живого участия к предмету.
Для того чтобы печатные строки казались нам речами и поступками живых
людей, необходимо, чтобы в этих печатных строках сказалась живая душа того,
кто их писал; только в этом соприкосновении между мыслью автора и мыслью
читателя и заключается обаятельное действие поэзии; живопись говорит глазу,
музыка - уху, а поэзия (творчество) - чисто одному мозгу; вы видите глазом
черные значки на белом поле и при помощи этих значков узнаете то, что думал
человек, которого вы, может быть, никогда в глаза не видали; на вас
действует чисто сила мысли, а мысль и чувство всегда бывают _личные_,
следовательно, что же останется от поэтического произведения, если вы из
него вытравите личность автора? Вполне объективная картина - фотография;
вполне объективный рассказ - показание свидетеля, записанное стенографом;
вполне объективная музыка - шарманка; добиться этой объективности значит
уничтожить в поэзии всякий патетический элемент и вместе с тем убить поэзию,
убить искусство, даже науку, даже всякое движение мысли.
Личность автора для меня интересна, как всякая человеческая личность и,
кроме того, как личность, чувствующая потребность высказаться,
следовательно, воспринявшая в себя ряд известных впечатлений и
переработавшая их силою собственной мысли. Личности же вымышленных
действующих лиц я только терплю и допускаю как выражение личности автора,
как форму, в которую ему заблагорассудилось вложить свою идею.


Страница: 1  2  [ 3 ]  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

Похожие сочинения

  1. Литературно-критические статьи И. А. Гончарова  Новое!
    Почти все свои литературно-кри­тические статьи Гончаров напи­сал в 70—80-е гг., т. е. тогда, ко­гда три его знаменитых романа были уже созданы. Наступило время осмысления сделанного. И здесь-то Гончаров отступает от спокойного эпического тона повествования,...смотреть целиком
  2. Авторская позиция - Гончаров
    Гончаров, как и любой другой писатель, старается быть лояльным по отношению к описываемому, и вследствие этого мы не можем найти конкретных слов, выражающих его авторскую позицию. Но ее можно узнать через мнения персонажей, через ситуации, в которых...смотреть целиком
  3. Идейно художественные особенности романов Гончарова и их значение  Новое!
    Романы Гончарова очень своеобразны по идейному содержанию и художественной форме. От романов Тургенева они отличаются гораздо большим интересом автора к повседневной бытовой жизни господствующих слоев русского общества. И эта жизнь изображена писателем...смотреть целиком
  4. Диалоги героев в романах Гончарова  Новое!
    Гораздо большее место и значение, нежели портретно-бытовые характеристики, раскрывающие образ жизни героев, получают в романах Гончарова диалоги героев, раскрывающие их образ мыслей. Подавляющее большинство сцен в каждом романе строится по диалогическому...смотреть целиком
  5. Портретно бытовые характеристики героев в романах Гончарова  Новое!
    Создавая портретно-бытовые характеристики героев, он стремится запять при этом позицию постороннего наблюдателя. Он говорит только о том, что можно заметить и понять в наружности, манерах, движениях героев, если на них смотреть со стороны. И взяв такой...смотреть целиком
  6. Основные конфликты в романах Гончарова  Новое!
    Свой первый роман он построил растянуто и неэкономно на целом ряде интриг, не связанных друг с другом, и этим лишил и сами истории, и характеры выступающих в них женщин достаточной значительности. В двух других романах конфликты отличаются большей цельностью....смотреть целиком
  7. Идейно художественные особенности романов Гончарова и их значение  Новое!
    своеобразны по идейному содержанию и художественной форме. От романов Тургенева они отличаются гораздо большим интересом автора к повседневной бытовой жизни господствующих слоев русского общества. И эта жизнь изображена писателем в еще большем отвлечении...смотреть целиком