Страница: 1  2  3  [ 4 ]  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

ичности же вымышленных
действующих лиц я только терплю и допускаю как выражение личности автора,
как форму, в которую ему заблагорассудилось вложить свою идею. Если я с
идеею согласен, если я ей сочувствую, а выведенные личности оказываются
бледными и неестественными, то я скажу, что автор - неопытный музыкант, что
чувство в нем есть, а технического уменья мало; заметивши этот недостаток, я
все-таки буду, может быть, некоторые отрывки читать с удовольствием,
вероятно те отрывки, в которых сила внутреннего убеждения и воодушевления
укрепляет неопытные руки виртуоза и заставляет его на несколько мгновений
победить трудности техники. \"Ничего, со временем будет прок, явится навык\",
- можно будет сказать, закрывая книгу, написанную таким образом, т. е. с
неподдельною теплотою, но без достаточного знания жизни; читатель с добрым
чувством расстанется с таким писателем и с радостью встретится с ним в
другой раз. Но если в рассказе, великолепно обставленном живыми
подробностями, не видно идеи и чувства, не видно личности творца, то общее
впечатление будет совершенно неудовлетворительно. Вам покажется, что перед
вами играет на фортепиано какой-нибудь заезжий искусник, выделывающий
удивительные штуки пальцами, исполняющий с быстротою молнии невообразимые
трели и рулады, возбуждающий ваше искреннее изумление беглостью рук, но
ничем не дающий вам почувствовать, что он - человек. Тут уж нет никакой
надежды; тут года не принесут пользы; приобрести фактические знания можно,
усвоить технику какого угодно искусства тоже небольшая трудность, но откуда
же взять свежести чувства, самодеятельной энергии мысли, той электрической,
непонятной силы, которая берется в нас бог весть откуда и уходит с годами
бог весть куда?
Словом, только личное воодушевление автора греет и раскаляет его
произведение; где этого личного воодушевления не заметно, там, как бы ни
были верно подмечены и искусно сгруппированы подробности, - там, повторяю,
нет истинной силы, нет истинно обаятельного влияния поэзии, нет сочувствия
между поэтом и читателем.


III



Между публикою и любимым писателем почти всегда устанавливаются
известные отношения, основанные на сочувствии и доверии. Любя произведения
какого-нибудь NN, невольно составляешь себе понятие о его личности,
допускаешь в ней те или другие свойства и решительно отвергаешь разные
темные пятна. Иногда случается разочароваться, и часто подобное
разочарование бывает так же тяжело, как разочарование в близком и дорогом
человеке. Гончаров - писатель, любимый публикою; в этом не может быть
никакого сомнения, а между тем, странное дело, между ним и публикою
положительно нет подобных отношений; его человеческой личности никто не
знает по его произведениям; даже в дружеских письмах, составивших собою
\"Фрегат Палладу\", не сказались его убеждения и стремления; выразилось только
то настроение, под влиянием которого написаны письма; настроение это
переходит от спокойно ленивого к спокойно веселому, и больше нам не
представляется никаких данных для обсуждения личного характера нашего
художника. Во всяком случае, если два большие романа, которых сюжеты взяты
из современной жизни, не выражают ясно даже отношений автора к идеям и
явлениям этой жизни, - это значит, что в этих романах есть умышленная или
нечаянная недоговоренность и что эти романы продуманы и состроены, а не
прочувствованы и созданы. Беглый взгляд на остов \"Обыкновенной истории\" и
\"Обломова\" подтвердит эту мысль. \"Обыкновенная история\" говорит нам: вот что
делается из молодого человека под влиянием нашей петербургской жизни. Ну,
что же такое? спрашивает читатель. Что, она его формирует или портит? Что,
она сама хороша или дурна? - На второй вопрос Гончаров отвечает так:
петербургская жизнь вот какая, и описывает наружность этой жизни, тщательно
избегая каких бы то ни было отношений к этой наружности. Положим, у вас
спрашивают, хороша ли такая-то женщина? Вы отвечаете: - нос у нее такой-то
длины и такой-то ширины, рот такой-то величины, зубов столько-то, такого-то
цвета глаза, столько-то линий в длину и столько-то в разрезе, цвет их
такой-то и т. д. Согласитесь, что из подобного беспристрастного описания не
вынесешь сколько-нибудь целостного понятия о характере физиономии, каким бы
увлекательным языком ни были записаны эти статистические данные. Точно так
же описание петербургского житья-бытья у Гончарова выходит неярким потому,
что автор решительно не хочет выразить своего мнения, своего взгляда на
вещи.
На вопрос о том, формирует или портит эта жизнь молодого Александра
Адуева, Гончаров ничего не отвечает. Он нам рассказывает в конце романа, что
Александр приобрел лысину, почтенную полноту и житейскую опытность,
охладившую его мечтательность; тем дело и кончается. Читатель вправе
сказать: г. Гончаров, я сам очень хорошо знаю, что у человека лет в
пятьдесят вылезают волосы, что сидячая жизнь увеличивает в нас количество
жира и что с годами мы становимся опытнее. Вы описали все это чрезвычайно
подробно, верно и наглядно, но вы не сказали нам ничего нового и скрыли от
нас внутренний смысл ваших сцен и картин. Действительно, крупные, типические
черты нашей жизни почти умышленно сглажены писателем и, следовательно,
ускользают от читателя; зато отделка подробностей тонка, красива, как
брюссельские кружева, и, по правде сказать, почти так же бесполезна.
Александр приходит в соприкосновение с миром чиновников - об этом сказано
вскользь, и потом сообщен результат, что он привык к канцелярской работе и
стал получать порядочное жалованье. Александр вступает в сношения с
журналами, - об этом тоже упоминается мимоходом, и только для того, чтобы
отметить приращение его годового дохода. Две такие важные стороны нашей
жизни, как бюрократия и периодическая литература, не удостоиваются
внимательного рассмотрения, а между тем приводятся от слова до слова
длиннейшие разговоры между Петром Ивановичем и Александром, между
Александром и Наденькою, Александром и Тафаевою и т. п. Это - ошибка, как
перед изображением самой жизни, так даже и перед личностью самого героя.
Положим, старшие родственники и любимые женщины имеют значительное влияние
на формирование характера и убеждений; но ведь все-таки формирует-то самая
жизнь, столкновение с ее дрязгами, с ее серыми, трудовыми сторонами; нам
любопытно видеть, как живут герои Гончарова, а он нам показывает, как они
резонерствуют о жизни или мечтают о ней, сидя рядом с героинями где-нибудь
под кустом сирени, в тенистой беседке. Это очень хорошо и трогательно, но
это не жизнь, а разве - крошечный уголок жизни. Конечно, таланту Гончарова
должно отдать полную дань удивления: он умеет удерживать нас на этом
крошечном уголке в продолжение целых сотен страниц, не давая нам ни на
минуту почувствовать скуку или утомление; он чарует нас простотою своего
языка и свежею полнотою своих картин; но если вы, по прочтении романа,
захотите отдать себе отчет в том, что вы вместе, с автором пережили,
передумали и перечувствовали, то у вас в итоге получится очень немного.
Гончаров открывает вам целый мир, но мир микроскопический; как вы приняли от
глаза микроскоп, так этот мир исчез, и капля воды, на которую вы смотрели,
представляется вам снова простою каплею. Если бы эта сила анализа, невольно
подумаете вы, была направлена не на мелочи, а на жизнь во всей ее широте, во
всем ее пестром разнообразии, - какие бы чудеса она могла произвести! - Эта
мысль ошибочна; кто останавливается наанализе мелочей, тот, стало быть, и
неспособен идти дальше и подниматься выше.


Страница: 1  2  3  [ 4 ]  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  

Похожие сочинения

  1. Очерк о жизни и творчестве И. А. Гончарова
    Гончаров, как и любой другой писатель, старается быть лояльным по отношению к описываемому, и вследствие этого мы не можем найти конкретных слов, выражающих его авторскую позицию. Но ее можно узнать через мнения персонажей, через ситуации, в которых...смотреть целиком
  2. Творчество Гончарова во время кругосветного путешествия
    Желание увидеть дальние страны, на время покинуть петербургский свет не были единственными причинами, по которым Гончаров, не раздумывая, хотел отправиться в трудное и опасное путешествие. Тоска по вдохновенному творческому труду, сознание бесполезно...смотреть целиком
  3. Особенность «карьерной» повести Гончарова
    Особенность «карьерной» повести Гончарова состоит в том, что преодоление романтического идеала, приобщение к суровой деловой жизни столицы расценивается писателем как проявление объективного общественного прогресса. История героя оказывается...смотреть целиком
  4. Гончаров корифей «объективного» романа  Новое!
    Жизнь автора «Обыкновенной истории» и «Обломова» не знала сильных потрясений. Но именно эта безмятежная ровность, которая чувствовалась во внешности знаменитого писателя, создала в публике убеждение, что из всех созданных им типов Гончаров больше всего...смотреть целиком
  5. Портретно бытовые характеристики героев в романах Гончарова  Новое!
    Создавая портретно-бытовые характеристики героев, он стремится запять при этом позицию постороннего наблюдателя. Он говорит только о том, что можно заметить и понять в наружности, манерах, движениях героев, если на них смотреть со стороны. И взяв такой...смотреть целиком
  6. Основные конфликты в романах Гончарова  Новое!
    Свой первый роман он построил растянуто и неэкономно на целом ряде интриг, не связанных друг с другом, и этим лишил и сами истории, и характеры выступающих в них женщин достаточной значительности. В двух других романах конфликты отличаются большей цельностью....смотреть целиком