Страница: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  [ 12 ]  13  14  15  16  

испортило
воспитание, а воспитание зависит от отношений, от условий экономического
быта, от суммы гуманных идей, находящихся во всеобщем обращении; если
воспитание плохо в каком бы то ни было отношении, в этом прямо виновато
общество; ни вы, ни я, ни Петр, ни Сидор отдельно не заслуживают порицания,
но те отношения, в которых Петр стоит к Сидору или я стою к вам, могут быть
названы ложными, неестественными и стеснительными.
Отношения эти образовались помимо нас и до нашего рождения; их освятила
история, их не устранит никакая единичная воля; верить и сомневаться мы не
можем ad libitum; {По желанию (лат.). - Ред.} мысли наши текут в известном
порядке, помимо нашей воли; даже в процессе мысли мы стеснены условиями
нашей физической организации и обстоятельствами нашего развития; если вы
выросли при известной обстановке, свыклись с нею в течение вашей жизни и
притом не обладаете значительною силою мысли, то вам, может быть, никогда не
удастся обсудить эту обстановку совершенно свободно и смело; винить вас в
этом было бы смешно, но заметить, что ваша робость оказывает вредное влияние
на зависящие от вас личности, было бы совершенно справедливо; устранить это
вредное влияние, хотя бы вам это было не по сердцу, также очень законно; но
валить на вас ответственность за то, что вы поступаете сообразно с вашею
природою, безжалостно и бесполезно. Если пороховые газы у вас в руках
разорвут ружье, в котором уже образовался расстрел, то вы, вероятно, не
станете сердиться ни на ружье, ни на порох, хотя бы от разрыва у вас
перекалечило руки. Вы просто выведете заключение, что расстрелянное ружье
может быть разорвано, если положить в него слишком крепкий заряд, и,
вероятно, на будущее время будете осмотрительнее. Если бы только вы могли
быть всегда последовательны, то и на человеческие слабости и погрешности вы
смотрели бы так же бесстрастно, как на разрыв ружья; вы бы остерегались от
вредных последствий этих слабостей, но на самые слабости не могли бы
сердиться; поэтому необходимо хоть в критике становиться выше искусственного
понятия; необходимо, говоря о личности человека, рассмотреть причины его
поступков, привести их в соотношение с условиями его жизни, объяснить их
влиянием обстоятельств и вследствие этого оправдать того грешника, в
которого прежде летели камни. В заключение всего можно только сказать о
подсудимой личности: такой-то слаб и не вынес гнета обстоятельств, а
такой-то силен и победил все препятствия. Одного мы уважаем за его силу,
другого презираем за его слабость по той же самой причине, по которой мы с
удовольствием съедаем кусок свежего мяса и с отвращением выбрасываем в
помойную яму гнилое яйцо. Кто же во всем этом виноват? Неужели сам субъект,
т. е. продукт известных условий, совершенно не зависевших от его выбора? -
Никто не виноват, да и что это за скверное слово: _вина, виноват_; от него
пахнет уголовным наказанием. Это слово, это понятие исчезает теперь, и
пенитенциарная система Северных штатов является нам первою удачною попыткою
заменить наказание - перевоспитанием.
Шамилов и подобные им личности не имеют права претендовать на общество
за то, что общество обращается с ними как с трутнями, но они имеют право
жаловаться на то, что общество допустило их сделаться людьми дряблыми и
никуда не годными. Они должны сказать: мы - лишние люди, нас нельзя
пристроить ни к какому делу, но если бы нас иначе воспитывали в детстве и
иначе направляли в молодости, мы, может быть, не обременяли бы собою земли и
не относились бы к коптителям неба и к чужеядным растениям.


VI



Чтобы оттенить своих героев, принадлежащих к рудинскому типу, чтобы
рельефнее выставить беспощадность своих отношений к их чахлым личностям и
смешным претензиям, Тургенев и Писемский ставят их рядом с простыми, очень
неразвитыми смертными, и эти простые смертные оказываются выше, крепче и
честнее полированных и фразерствующих умников. Рудин пасует перед
Волынцевым, перед отставным армейским ротмистром, не получившим никакого
образования. Эльчанинов у Писемского в подметки не годится Савелию,
мелкопоместному дворянину, пашущему вместе с своим единственным мужиком.
Шамилов оказывается дрянью в сравнении с лихим гусаром Карелиным и даже в
сравнения с тупоумным Сальниковым.
Рудин, Эльчанинов и Шамилов гораздо образованнее и даже развитее тех
личностей, которым они противополагаются, а между тем неотесанные натуры
последних внушают гораздо больше доверия, уважения и сочувствия. Отчего это
происходит? Оттого, что в фразерах мы ничего не видим, кроме известной
дрессировки, а в дичках видим человека, каков он есть, с самородными
достоинствами и с прилипшими случайно странностями и шероховатостями. Но
теперь возникает другой вопрос: с какою целью Тургенев и Писемский решаются
делать эти сопоставления? Что они хотят этим доказать? Неужели то, что
образование вредно действует на человека? На последний вопрос можно смело
ответить: нет. Дело в том, что польза образования, на словах, если не на
самом деле, до такой степени признана всеми, что этого положения никто не
станет доказывать и что против этого положения, выраженного совершенно
абстрактно, никто не станет спорить. Сам Аскоченский не скажет прямо:
образование вредно, хотя и постарается под благовидным предлогом очернить
самые светлые его результаты. Для порядочных же людей нашего времени вопрос
о пользе образования давным-давно, чуть не с пеленок, перестал быть
вопросом. К признанному же факту, стоящему на незыблемых основаниях, мы
можем относиться совершенно смело, с самою беспощадною и последовательною
критикою. Нам незачем ни миндальничать перед идеями цивилизации, ни
благоговеть перед ее благодеяниями. Мы можем уже говорить другим тоном. Мы
видим, что свет цивилизации исподволь распространяется в нашем обширном
отечестве, и от всей души радуемся этому факту, но, признавая его
чрезвычайно важным, именно по этой причине и стараемся всмотреться в него
как можно пристальнее. Великолепное растение, принадлежащее всем людям, но
возделанное с особенною любовью западными европейцами и доставляющее им
богатые плоды, перенесено на нашу почву и посажено на наших равнинах, где
его и ветром качает, и снегом заносит, и засухой зажаривает. Ведь, право, не
грешно будет спросить: каково принялось иноземное растение? есть ли надежда
акклиматизировать его под нашим негостеприимным небом? Не грешно будет
ответить на это: надежда, пожалуй, есть; да где же ее нет? А принялось-то
нежное растение Запада не совсем хорошо; характер его извращен
климатическими и другими условиями; плоды мелкие и горьковатые; зелень
чахлая и тощая. Вот и стали кричать по этому случаю славянофилы: \"Не надо
нам этого растения! Оно нам не по климату; оно истощит всю нашу навозную
почву, - которую мы, отцы и деды наши удобряли с таким постоянным усердием,
не щадя живота и животов. Проклятый тот народ, который возделывает это
растение; чтоб ему подавиться теми плодами, которые оно приносит!\"
Было бы грустно думать, что лучшие из наших современных художников
вторят в своих произведениях этим нестройным крикам. Неужели Писемский и
Тургенев славянофильствуют, ставя полудикие натуры выше фразеров? Если бы
эта статья принадлежала перу славянофила, то наверное бы автор ее подвел
такого рода заключение и пришел бы в неописанный восторг оттого, что наши
повествователи преклоняются будто бы перед народною правдою и святынею. Я
же, не имея счастья принадлежать к сотрудникам покойной \"Русской беседы\" и
ныне процветающего \"Дня\", {13}позволю себе взглянуть на дело более широким
взглядом и постараюсь оправдать Тургенева и Писемского от упрека в
славянофильстве.


Страница: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  [ 12 ]  13  14  15  16  

Похожие сочинения

  1. Диалоги героев в романах Гончарова  Новое!
    Гораздо большее место и значение, нежели портретно-бытовые характеристики, раскрывающие образ жизни героев, получают в романах Гончарова диалоги героев, раскрывающие их образ мыслей. Подавляющее большинство сцен в каждом романе строится по диалогическому...смотреть целиком
  2. Гончаров Иван Александрович – прозаик, критик
    Гончаров учился в частном пансионе, где приобщился к чтению книг западноевропейских и русских авторов и хорошо изучил французский и немецкий языки. В 1822 году поступил в Московское коммерческое училище. Не закончив его, Гончаров поступил в 1831 году...смотреть целиком
  3. Поэтическое миросозерцание И.А.Гончарова
    Дарование Гончарова-романиста раскрылось в "Обломове" во всем его богатстве, со всеми его особенностями. Еше Белинский в связи с "Обыкновенной историей" отмечал такую черту писателя, как его объективность, стремление представить в...смотреть целиком
  4. Понятие о литературном типе (на примере творчества И. А. Гончарова)  Новое!
    В статье «Лучше позже, чем ни­когда» Гончаров писал: «...если образы типичны, они непременно отражают на себе — крупнее или мельче — и эпоху, в которой живут, оттого они и типичны. То есть на них отражаются, как в зеркале, и явления общест­венной жизни,...смотреть целиком
  5. Авторская позиция - Гончаров
    Гончаров, как и любой другой писатель, старается быть лояльным по отношению к описываемому, и вследствие этого мы не можем найти конкретных слов, выражающих его авторскую позицию. Но ее можно узнать через мнения персонажей, через ситуации, в которых...смотреть целиком
  6. Особенность «карьерной» повести Гончарова
    Особенность «карьерной» повести Гончарова состоит в том, что преодоление романтического идеала, приобщение к суровой деловой жизни столицы расценивается писателем как проявление объективного общественного прогресса. История героя оказывается...смотреть целиком
  7. Портретно бытовые характеристики героев в романах Гончарова  Новое!
    Создавая портретно-бытовые характеристики героев, он стремится запять при этом позицию постороннего наблюдателя. Он говорит только о том, что можно заметить и понять в наружности, манерах, движениях героев, если на них смотреть со стороны. И взяв такой...смотреть целиком