После книги о нидерландской революции Шиллер продолжает углубленные занятия всеобщей историей, связанные с его профессорской деятельностью в Иенском университете. Его философская концепция истории была изложена им во вступительной лекции, впоследствии переработанной в статью под названием: «В чем состоит изучение мировой истории и какова цель этого изучения».

Разочаровавшись в политических идеалах Руссо и «бури и натиска», Шиллер и в понимании исторического процесса начинает приближаться к мировоззрению просветителей-рационалистов XVIII века и Канта. Критика «цивилизации» в духе Руссо, характерная для творчества Шиллера периода «бури и натиска», заменяется теперь признанием медленного, но неудержимого прогресса в духе учения Монтескье, Вольтера и Тюрго. Вместе с тем Шиллер в некоторых вопросах идет дальше просветителей. Так, в средневековье он видит не регресс, а закономерный этап в развитии культуры. При этом Шиллер отнюдь не впадает в романтическую идеализацию средних веков. Начальные стадии человеческой культуры - античность и средневековье - трактуются им как определенные исторические ступени в развитии человеческого общества, как непрерывный, прямолинейный прогресс от первобытного дикого состояния до царства разума, «от уровня дикого обитателя пещеры до талантливого мыслителя, до образованного светского человека». Так образовалась цепь исторических событий, которая протянулась «от настоящего момента до зачатков существования человеческого рода, событий, связанных между собой как причина со следствием». Но лишь «бесконечный разум в состоянии охватить их все и в полном объеме; человеку же поставлены более узкие границы»

Подобно просветителям и Канту, Шиллер рассматривал всеобщую историю не только как свод политических событий, но как историю всей культуры, включая философию, религию, искусства, нравы, экономику и т. д. Шиллер особенно выделяет роль философии. Сама история, эта «бессмертная гражданка всех времен, оставляет нам лишь разрозненные факты, отдельные документы, разрушенные памятники. «В результате наша мировая история никогда не могла бы стать чем-нибудь иным, кроме агрегата отдельных отрывков и не заслуживала бы названия науки, если бы ей на помощь не пришла философия. Искусно соединяя эти отрывки промежуточными звеньями, философия превращает этот агрегат в систему, в разумное и закономерно связанное целое». Но «философский ум» должен вкладывать «разумную цель в мировой процесс и телеологическое начало в историческую науку» , должен переносить гармонию, которая отсутствует в «царстве слепой необходимости», то есть в мире действительности, из «своего внутреннего мира» в мир вещей. Благодаря этой разумной цели, заложенной, по мнению Шиллера, а рпоп в историческом процессе, мы придем к царству разума и гуманности: «Все прошлые века, не сознавая того или не достигая своей цели, напряженно работали над тем, чтобы достигнуть нашего человеческого века»

Концепция исторического развития у Шиллера характеризуется оптимизмом и гуманизмом, твердой верой в прогресс и силу разума. В этом отношении он выступает как продолжатель писателей-просветителей XVIII века. Внесение в эту концепцию телеологического принципа «бесконечного разума», который единственно якобы может охватить все мировые события, характеризует ее как звено в общем развитии немецкой идеалистической философии истории от телеологии Канта до «мирового духа» Гегеля.




Между этой идеалистической концепцией Шиллера и его историческими трудами замечаются значительные противоречия. С одной стороны, он пытается нарисовать грандиозные картины, в которых проявлялось бы телеологическое начало и «разумная цель», ведущие человечество последовательно ступень за ступенью к свободе и разумному обществу. С другой стороны, эта абстрактная идеалистическая схема, как отмечалось, при изложении конкретного исторического материала, то и дело нарушается, и тогда Шиллер дает удивительно меткие реалистические характеристики как целым политическим и религиозным течениям, так и отдельным событиям и личностям.

В «Истории отпадения Нидерландов» это проявлялось, как мы видели, в том, что Шиллер, вопреки своей идеалистической философии, раскрывает перед нами экономические и политические причины борьбы, происходившей под религиозными лозунгами.

Шиллер-историк, как и Шиллер-драматург, в веймарский период своего творчества всегда обращается к таким периодам и событиям, которые могли помочь ему понять и объяснить процессы, происходящие в современную ему эпоху. Его внимание привлекали те подготовительные ступени, когда завязывались, ставились или разрешались проблемы современного общества и государства. Обе крупные и почти все мелкие его исторические работы посвящены общественным движениям XVI и XVII веков, то есть эпохе, когда на развалинах средневековья образовались мощные централизованные национальные монархии, а в Нидерландах и в Англии произошли буржуазные революции.